— Взглянув на чек мужа из супермаркета, я увидела 2 пачки детского питания.

Но ведь у нас нет детей, в тот вечер я всё поняла…
Бумажный чек лежал на кухонном столе, белый и безобидный. Всего лишь итог вечернего похода Павла в супермаркет.
Я скользнула по строчкам: молоко, хлеб, сыр. Все как обычно. А потом — две пачки детского питания. Яблочное пюре.
У нас не было детей.
— Паш, а это что? — я ткнула ногтем в строчку, когда он вошел на кухню, шурша пакетом.
Он бросил короткий взгляд.
— А, это для Семеныча с работы. У него дочка родилась, просил захватить, — он говорил легко, открывая холодильник. — Вечно времени ни на что не хватает у мужика.
Звучало логично. Даже благородно. Но что-то в его ровной интонации заставило меня напрячься.
На следующий день от его пиджака, брошенного на стул в спальне, пахло чем-то чужим. Не моими духами, не его одеколоном. Сладковатый, едва уловимый запах детской присыпки.
Я поднесла ткань к лицу. Запах был настойчивым, въедливым. Он был не случайным.
Вечером я спросила снова, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Ты сегодня к Семенычу заезжал? Передал питание?
Павел, не отрываясь от телефона, кивнул.
— Да, конечно. Он благодарил.
— Странно, — протянула я. — Я звонила сегодня в ваш отдел, хотела тебя к телефону. Секретарь сказала, что Семеныч уже неделю на больничном. С ангиной.
Он медленно поднял на меня глаза. В них не было ни вины, ни смущения. Только холодное, анализирующее раздражение.
— Катерина, ты начинаешь меня утомлять. Ты что, слежку устроила? Я заехал к нему домой. В чем проблема?
Проблемы не было. Было только ощущение липкой, тщательно продуманной лжи.
Через несколько дней я наводила порядок в нашей машине. И под водительским сиденьем, завалившись за коврик, лежало нечто маленькое. Дешевая пластиковая погремушка в виде утенка.
Она не могла принадлежать детям наших друзей — мы давно не возили никого, кроме друг друга.
Я держала этого утенка в ладони. Он был потертый, явно любимый кем-то. И в этот момент я все поняла. Не умом, а всем своим существом.
Мой идеальный, заботливый муж жил какой-то другой, совершенно неизвестной мне жизнью. И в той жизни были дети.
Я вернулась в квартиру. Павел смотрел телевизор.
— Я нашла это в машине, — я протянула ему погремушку на открытой ладони.
Он посмотрел на утенка, потом на меня. И впервые за все это время я увидела, как маска спокойствия и прагматизма дала трещину. На его лице промелькнул страх... ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ