История и археология Руси и соседей

Один советский офицер умудрился получить от маршала одну и ту же звёздочку дважды — и это была не шутка, а чистая правда.

Рёрик Ютландский

15 МАРТА 1917 ГОДА НИКОЛАЙ II ПОДПИСАЛ МАНИФЕСТ ОБ ОТРЕЧЕНИИ ОТ ПРЕСТОЛА

Тайна Актеву Одним из самых загадочных варяжских имён из договора Руси с Византией 911-го года является имя Актеву. Традиционно его относили к именам с «невыясненной этимологией» или заочно относили к финно-угорским (если имя непонятное, это точно какой-нибудь чудин, кто их там разберёт). Однако за последние годы накопилась некая историография, позволяющая пролить на Актеву свет. Версия 1. Скандинавская Долгое время исследователи скандинавских саг пытались найти северный прототип Актеву, однако в древнеисландском языке никаких Актеву нет. Впрочем, германисты не сдавались. Согласно одной из гипотез, имя претерпело двойное искажение, пройдя через «испорченный телефон» византийского делопроизводства и славянского перевода. Исходным могло быть редкое древнескандинавское имя Aftivi или Asktef (сочетание корней Ás — бог-ас и teitr — веселый, либо stef — стих). Византийские писцы записывали варяжские имена на слух. В среднегреческой фонетике звук [f] или [s] перед глухими согласными трансформировался, а буква β (в славянской передаче «в») заменила конечный дифтонг. В итоге скандинавский Афтиви превратился у византийцев в Актево, а славянский летописец записал его как Актеву. Версия 2. Англосаксонская Эта гипотеза изложена в фундаментальном исследовании филолога М. В. Елифёровой «Англосаксонский след в договорах Руси с Византией». Она обратила внимание на то, что «Повесть временных лет» прямо перечисляет варягов: «Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англяне...». То есть среди варягов были выходцы и с Британских островов (к примеру, к концу XI-го века они составляли в гвардии Варангов едва ли не большинство). Имя реконструируется через древнеанглийский (англосаксонский) или кельтские языки. Елифёрова сопоставляет Актеву с зафиксированным в Британии именем Acthiu (или близким к ним древневаллийскому Acheu). Исторический контекст: В IX–X веках скандинавские викинги активно грабили Англию и Ирландию, создавая там смешанные поселения (например, область Данло). На Русь шведские конунги могли приплывать в сопровождении англосаксонских или кельтских наемников, один из которых и попал в состав посольства Олега. Версия 3. Слияние двух имен Эта текстологическая версия объясняет странность имени механической ошибкой монаха, переписывавшего договор в XI–XII веках. Предполагается, что в византийском оригинале стояли два коротких имени или имя с титулом, написанные уставным письмом без пробелов (скриптура континуа). Например, сочетание греческих слов Akt- (Akti-) и Evo- могло быть обрывком латинского или готского имени (вроде Actius), к которому приклеилось начало следующего слова. При переводе переводчик не понял границ слов и объединил их в единого по посла Актеву. Анализ окружения: «Тайное общество» нечитаемых имен Интересно, что Актеву стоит в списке Олега в окружении таких же ономастических загадок: «...Актеву, Труанъ, Лидуль...». Если первая половина списка послов (Карл, Фарлаф, Руалд) — это безупречная скандинавская этимология, то ближе к концу списка концентрируются люди со странными именами. Это указывает на то, что «род руский» в 911 году уже не был этнически чистым скандинавским отрядом: в него входили наемники самого разного происхождения (включая англосаксов и фризов), чьи имена и трансформировались в летописи в такие экзотические формы. © Варяжский вопрос

Монголы, которых не было По мнению наших альтернативно-одаренных клиентов, никакого монгольского нашествия на Русь не было. Не было, потому что монголов не было. И здесь их мысли растекаются: то ли монголов не было, а были тюрки, то ли ни тех, ни других не существовало, а русские резались друг с другом. Короче, полет фантазий безграничен. Как обычно источники по боку. Их либо переписали масоны, либо не так перевели. Правда, на вопрос как можно переписать огромный пласт документов от Тихого океана до Испании, тишина. Займемся скучным делом, то есть рассмотрим источники. Начнем с классики. «Сокровенное сказание монголов» или «Тайная история монголов»— первый из известных исторических и литературных памятников монголов. Написан в XIII веке, вероятно монгольским уйгурским письмом, автор неизвестен. Дошёл до нас под китайским названием «Юань-чао би-ши» в виде текста, транскрибированного китайскими иероглифами. Текст начинается словами: «Вначале, предками Монгольского дома были: небом рожденный бурый волк, да сивая лань ; сочетавшись между собою, они вместе переплыли воду, называемую Тэн-ги-сы , достигли вершины реки, называемой Онань, и поселились у горы по имени Бурхань ; здесь они произвели на свет человека, по имени Батачихань» Отбросим эпические слова о волке и лани, и что получается? А получается, что предки монгольского дома были, а монгол не было. Так? Обратимся к менее известным источникам. «Повесть о споре мальчика-сироты с девятью витязями Чингисхана», фольклорное произведение XIII века. Смысл этого произведения в том, что простой и бедный мальчик, сидевший у дверей, на обычном месте слуги и рабов, произносит обличительную речь против знатных вельмож. Хан защищает его от оскорблений, говорит ласковое слово. В произведении много раз упомянуты монголы как народ. Например: «Наши монголы выращивали Несколько видов скота. Однако Нет лучшего друга, чем конь». Теперь обратимся на Восток. Рашид ад дин, государственный деятель, врач и учёный-энциклопедист; министр государства Хулагуидов (1298—1317).автор Джами' ат-таварих («Сборник летописей») пишет: «Они (тюркские и монгольские племена) рассеялись, но всем областям Китая, Индии, Кашмира, Иранской земли, Малой Азии (Рум), Сирии и Египта, с силою и мощью, господством, преобладанием и подчинили себе большую часть стран обитаемого мира. Эти племена с течением времени разделились на много ветвей, во всякое время от каждой ветви являлись (другие) ветви; каждая получила имя ». Далее, в своей работе он подробно описывает и тюркские и монгольские племена. Другой персидский историк XIII века Джувейни, автор работы «История завоевателя мира» пишет: «Монгольские племена и роды многочисленны; но самыми знаменитыми сегодня стали кияты, возвысившиеся над другими благодаря своему благородству и величию, вождями которых были предки и прародители Чингисхана и от которых он ведет свой род». Так что персы о монголах XIII века знали и писали и даже отличия племен приводили. Но нашей альтернативе они не указ. А что же русские летописи? В них слово монгол не упоминается. Завоеватели называются татарами. Но, первую встречу с монголами летописец описывает так: «В тот же год пришли народы, о которых никто точно не знает, кто они, и откуда появились, и каков их язык, и какого они племени, и какой веры. И называют их татары, а иные говорят — таурмены, а другие — печенеги. Некоторые говорят, что это те народы, о которых Мефодий, епископ Патарский, сообщает, что они вышли из пустыни Етриевской, находящейся между востоком и севером». То есть, народ неизвестный, который впоследствии стал называться татарами. Ответ находим в работе папского посланника Плано Карпини, которая так и называется «История Монголов, которых мы называем Татарами». Карпини отмечает: «Есть некая земля среди стран Востока, о которой сказано выше и которая именуется Монгал. Эта земля имела некогда четыре народа: один назывался Йека-Монгал, то есть великие Монгалы, второй назывался Су-Монгал, то есть водяные Монгалы, сами же себя они именовали Татарами от некоей реки, которая течет чрез их страну и называется Татар; третий народ назвался Меркит, четвертый – Мекрит. Все эти народы имели одну форму лиц и один язык, хотя между собою они разделялись по областям и государям». То есть и у папского посланника, как и у персов, монголы были. Посланник французского короля Людовика IX Гильом де Рубрук описывает свой диалог с ханом Менгу: «Хан спросил у толмача, что я сказал, и тот перевел ему. Затем он начал исповедовать мне свою веру: "Мы, Моалы, – сказал он, – верим, что существует только единый Бог, которым мы живем и которым умрем, и мы имеем к Нему открытое прямое сердце"». То есть, в отличие от наших альтернативщиков, Менгу-каан считал себя монголом. А закончим цитатой российского историка и археолога В.Л Егорова: «Ознакомление с древними летописными источниками показывает, что этноним «монголы» был широко известен в древней Центральной Азии. Он применялся как самоназвание нескольких племен, объединенных Чингисханом в единое государство. Однако исторически сложилось так, что повсюду, где появлялись монгольские войска Чингисхана и его наследников, их называли татарами. Это связано исключительно с китайской летописной традицией, с XII в. упорно именовавшей всех монголов, включая самого Чингисхана с ближайшим окружением, черными татарами. Однако ни сами Чингизиды, ни монгольские армии, появившиеся в Европе под предводительством Бату, не имели к татарам никакого отношения. Они называли себя исключительно монголами, а свое государство монгольским» М Фомичев.

Грамота великого хана Гуюка папе римскому Иннокентию IV. 1246 г. Силою Вечного Неба наш, хана великого улуса и вселенной, приказ (Строка написана по-тюркски: Олуг Улуснын, Талуйнын хан йарлыгымыз). Это приказ, посланный великому папе, чтобы он его знал и понял. После того, как держали совет в [...] области Karal, вы нам отправили просьбу о покорности, что было услышано от ваших послов. И если вы поступаете по словам вашим, то ты, который есть великий папа, приходите вместе сами к нашей особе, чтобы каждый приказ Ясы мы вас заставили выслушать в это самое время. И еще. Вы сказали. Что если я приму крещение, то это будет хорошо; ты умно поступил, прислав к нам прошение, но мы эту твою просьбу не поняли. И еще. Вы послали мне такие слова: «Вы взяли всю область Majar (венгров) и Kiristan (христиан); я удивляюсь. Какая ошибка была в этом, скажите нам?» И эти твои слова мы тоже не поняли. Чингис-хан и Каан послали к обоим выслушать приказ Бога. Но приказа Бога эти люди не послушались. Те, о которых ты говоришь, даже держали великий совет. Они показали себя высокомерными и убили наших послов, которых мы отправили. В этих землях силою Вечного Бога люди были убиты и уничтожены. Некоторые по приказу Бога спаслись, по его единой силе. Как человек может взять и убить, как он может хватать (и заточать в темницу)? Разве так ты говоришь: «Я христианин, я люблю Бога, я презираю и.. . » Каким образом ты знаешь, что Бог отпускает грехи и по Своей благости жалует милосердие, как можешь ты знать Его, потому что произносишь такие слова? Силою Бога все земли, начиная от тех, где восходит солнце, и кончая теми, где заходит, пожалованы нам. Кроме приказа Бога так никто не может ничего сделать. Ныне вы должны сказать чистосердечно: «Мы станем вашими подданными, мы отдадим вам все свое имущество». Ты сам во главе королей, все вместе без исключения, придите предложить нам службу и покорность. С этого времени мы будем считать вас покорившимися. И если вы не последуете приказу Бога и воспротивитесь нашим приказам, то вы станете (нашими) врагами. Вот что вам следует знать. А если вы поступите иначе, то разве мы знаем, что будет? Одному Богу это известно. В конце (месяца) джумада-л-ахира 644 года (Начало ноября 1246 г.) . Папа Римский как глава католической церкви стал одним из инициаторов установления дипломатических контактов с монголами. Энергичный Иннокентий IV пытался восстановить авторитет католической церкви сильной международной политикой, одной из основных идей которой было достижение взаимопонимания с монголами, по возможности путем обращения их в христианство . С этой целью, а также для получения разведывательной информации, папским престолом было направлено четыре миссии к монголам. Руководство самой важной из них, которая должна была достичь великого хана, было возложено на одного из основателей ордена францисканцев, опытного дипломата Джованни дель Плано Карпини Миссия Плано Карпини выехала из Лиона 16 апреля 1245 года. Посольство было снабжено буллой Иннокентия IV, адресованной «царю и народу тартар». В этой булле Папа, выступая как глава христианского мира, порицал монголов за их вторжения в христианские земли и, угрожая им гневом Божьим, увещевал воздержаться от подобных походов в будущем и принять христианство . В апреле 1246 года посольство, доехав до Волги, прибыло в ставку Бату, тогдашнего правителя Джучиева Улуса. Бату не принял послания, адресованного великому хану, и отправил миссию в Монголию. Там послы Папы стали свидетелями возведения на престол великого хана Гуюка. В ставке Гуюка они прожили почти четыре месяца и были отправлены обратно 13 ноября 1246 года. Осенью 1247 года Плано Карпини прибыл в Лион, где и представил Папе Иннокентию IV ответ монгольского хана Гуюка и свой подробный отчет о путешествии . Отчет папского легата вскоре распространился в списках и стал одним из важнейших источников информации о монголах и других восточных народах для европейцев того времени. Сочинение Плано Карпини и сегодня не потеряло своего источникового значения. Плано Карпини вполне справился с поставленной перед ним разведывательной задачей. Он довольно подробно описал вооружение, войска монголов, их тактику ведения войн. Но другую важную задачу обращение великого хана в христианство - миссии выполнить не удалось. Отказываясь рассматривать папский призыв стать христианином и отклоняя папское право цензурировать его, Гуюк в ответной грамоте предложил Папе и королям лично явиться к своему двору для изъявления покорности, поскольку «силою Бога все земли, начиная от тех, где восходит солнце, кончая теми, где заходит» пожалованы Чингис-хану и его потомкам. В последней фразе нашла краткое выражение идеология чингисидов, претендовавших на мировое господство. «Непокорные» народы и государства следовало приводить к повиновению силой. Таким образом, претензии католической церкви на вселенскую власть натолкнулась на другую универсалистскую доктрину. Однако в данном случае «столкновения цивилизаций» не произошло. Относительно быстро «Великое государство монголов» потеряло свое могущество и распалось. Осколкам могучей империи, погрязшим в междоусобицах, стало не до покорения Европы.. . Грамота Гуюка была обнаружена в 1920 году в архиве Ватикана. Чуть позже ее текст с переводом и комментариями опубликовал французский исследователь П. Пельо . К сожалению, эта публикация нам осталась недоступной, поэтому мы вынуждены ограничиться информацией, содержащейся в других источниках. Послание Гуюка написано на бумаге, состоящей из двух склеенных кусков. Размер документа 112 на 20 см. В конце грамоты и в месте склейки листов имеются красные оттиски печати. Язык послания персидский, причем, по замечанию В. В. Бартольда, «грамота.. . написана настолько безграмотно, что персидский язык не мог быть родным языком составлявших ее» . Он же обратил внимание на то, что имя Гуюк-хана в грамоте не упоминается, и послание написано от имени «хана великого улуса и вселенной» (причем заглавие грамоты написано по-тюркски, а в тексте грамоты встречаются тюркские слова и выражения) По мнению ученого, составителями грамоты были среднеазиатские купцы тюркского происхождения, старавшиеся писать по-персидски, как на принятом в их стране литературном языке екст воспроизведен по изданию: Грамота великого хана Гуюка Папе Римскому Иннокентию IV // Эхо веков, № 3/4. 2002 \

Изумрудная шкатулка Империи Моголов из Индии, около 1635 года, изготовлена из золота и украшена 103 резными колумбийскими изумрудами и 24-гранным бриллиантом. В его дизайне представлены рельефные гравюры кипарисов. Ранее он использовался для хранения ценных вещей или лекарств и в настоящее время является частью коллекции Халили в Лондоне.

7 июня 1883 — освящение Храма Христа Спасителя в Москве. Идея строительства храма Христа Спасителя возникла сразу по окончании Отечественной войны 1812 года – как храм‑памятник в честь победы России над армией Наполеона – и принадлежала генералу армии Михаилу Кикину и была передана российскому императору Александру I. В конце 1812 года Александр I издал манифест о создании храма в ознаменование "благодарности к Промыслу Божию, спасшему Россию от грозившей ей гибели". Его здание трижды закладывалось, и трижды на протяжении почти двух столетий освящался его первый камень. В конкурсе, объявленном императором Александром I в 1814 году, приняли участие лучшие архитекторы, победителем был признан Александр Витберг.

Князь Олег в представлении художника Артура Орленова

Роль Византии в культурном становлении Руси Роль Византии в культурном становлении Древней Руси была огромна. Даже название страны является, в сущности, выдумкой константинополь­ского патриарха Фотия. Вы когда-нибудь задавались вопросом, почему госу­дарство именуется Россией (через «о»), а язык — русским (через «у»)? Когда в 860 году под стенами Константинополя появился флот воинственного племени, именовавшего себя «рус», Фотий, в духе византийской архаизации, из стремления все новое возводить к чему-нибудь старому, интерпретировал происходящее в духе библейского пророчества Иезекииля, в котором фигу­ри­рует некий Рос. Так потом и утвердилось. Византийцы звали северное государ­ство Росия (с одним «с»), а потом, через церковные документы, это название начали употреблять и на самой Руси. Первый военный поход Русь совершила на Константинополь. Но и свой первый государственный визит она совершила туда же: именно в Царьград — вслушайтесь в набатный звук самого этого именования — Царь-град! — при­ехала с дипломатической миссией княгиня Ольга. Именно тогда две цивили­за­ции — очень молодая, еще младенческая, и очень старая, весьма умудрен­ная — впервые пристально взглянули друг на друга. Могли ли они по­нять друг друга, а тем паче друг другу понравиться? Вряд ли. Хотя император Константин Багрянородный и постарался принять Ольгу со всеми положен­ными почестя­ми, княгиня почувствовала себя униженной. Во всяком случае, древнерусская летопись содержит не только широко известный и абсолютно недостоверный анекдот о сватовстве императора, на самом деле женатого, к своей гостье, но и кажущееся подлинным злобное обещание Ольги продер­жать Константина в прихожей, если он приедет к ней в Киев. все-таки христианство Ольга приняла именно из Византии, и крещальное имя княгини — Елена — есть имя принимавшей ее византийской императрицы, видимо ставшей ее крестной матерью. Впоследствии внук Ольги Владимир, после знаменитого «испытания вер», также обратился в Константинополь, чтобы крестить уже не только самого себя, но всю свою обширную страну. В общем, этот выбор Владимира не так уж и очевиден. Распространенное объяснение, что торговые контакты крепко связывали Русь именно с Визан­тией, не вполне подтверждается археологическими данными: к примеру, араб­ских монет — дирхамов на территории Руси находят в сотни раз больше, чем визан­тийских монет — номисм. Поэтому не исключено, что выбор был дей­стви­тельно сделан, как нас в том убеждает летописный рассказ, на основа­нии эстетических или, во всяком случае, не до конца прагматических мотивов. После 988 года контакты с Византией стали интенсифицироваться. Но при этом следует помнить, что греки не проявляли уж слишком большого миссио­нерского пыла. Достаточно сказать, что, отправив под военным давлением принцессу Анну замуж на Русь, ее венценосный брат Василий Второй и не по­думал послать священников и необходимый для крещения инвентарь — и то и другое Владимиру пришлось самовольно вывезти из захваченного им Херсона. Да и позднее греки действовали с прохладцей: первые сведения о киев­ской митрополии у нас появляются лишь спустя полвека после кре­ще­ния. Отдаленность затрудняла не только физический контакт, но и шансы на вовлечение новокрещенных северных территорий в культурно-политиче­скую орбиту империи. Говоря о контактах двух стран, всегда следует помнить, что между ними про­легала огромная и очень опасная степь, в которой господствовали сначала хазары, потом печенеги, потом половцы, потом татары. О том, с какими ужа­сающими трудностями осуществлялся транзит торговых караванов по Днепру, подробно рассказывает император Константин Багрянородный в своем трак­тате «Об управлении империей». Он называет путешествие русов «мучитель­ным и страшным, невыносимым и тяжким» — явно с их собственных слов: их ждал долгий сплав по Днепру, через многочисленные пороги, вокруг кото­рых челны нужно было перетаскивать на руках, под непрерывными налетами степ­няков; а ведь обратный путь был еще труднее — вверх по течению Днепра. Здесь коренится важнейшее отличие Руси от ее сестры по «Византийскому Содружеству» — Болгарии, которая всегда была ближайшей соседкой империи. Да и в бытовом отношении — в климате, кухне, танцах, одежде — греки имели очень много общего с болгарами и сербами — и сильно отличались от Руси, страны суровой и северной. Конечно, из Константинополя добирались до Кие­ва, до Новгорода и даже севернее греческие священники, монахи, дипломаты, купцы, ремесленники и художники, но это всегда были специальные случаи. В Киево-Печерском патерике рассказываются две истории о том, как греки попадают на Русь, и всякий раз дело представляется как невероятное, приуго­тован­ное высшими силами. В одном случае константинопольских архитек­то­ров посылает в Киев сама Богородица в обличье императрицы, но они явно этим недовольны: «О госпожа царица! В чужую страну посылаешь ты нас, — к кому мы там придем?» Во втором эпизоде греческих иконописцев пригла­шают (и платят им) явившиеся с того света русские святые, и опять же визан­тийцы недовольны: «…Нам они показали церковь малую, так мы и урядились с ними перед многими свидетелями, эта же церковь очень уж велика; вот возьмите ваше золото, а мы вернемся в Царьград». тем не менее контакты Византии с Русью постоянно расширялись. Нам видна лишь малая их часть — все-таки письменных источников дошло мало, да и произведений искусства уцелела лишь ничтожная толика, но зато уцелели лексические заимствования — драгоценные свидетельства низовых контактов. Тут необходимо сделать важную оговорку. Конечно, с христианизацией на Русь были принесены сотни переведенных в Болгарии книг, и через них на Русь в пись­менный язык проникло около 1200 греческих слов: не только христианской лексики, но и политической, и военной, и всякой. Однако это изобилие само по себе еще не свидетельствует о том, что все слова находились в живом употребле­нии. Это мог быть искусственный язык ужайшего круга перевод­чиков и пере­писчиков. Для того чтобы судить о реальных человеческих контактах, гораздо важнее оказывается сфера некнижных заимствований, отложившихся в непереводных, оригинальных древнерусских текстах — именно они и только они свидетель­ствуют о плотных и длительных связях на самом низовом, массовом уровне, и вот тут можно говорить о следах реального влияния Византии в разных сферах жизни. Достаточно назвать такие важные слова, как «огурец», «свекла», «уксус», «ло­хань», «ска­мья», «палаты», «литавры», «каморка», «финифть», «хрусталь», «парус» и многие другие. Самым значимым из всех заимствований, несомнен­но, является числительное «сорок» (вместо общеславянского «четырдесеть») — единственное заимствованное числительное русского языка, воспроизводящее греческое числительное «сараконта». Почему именно оно? Да потому что собо­льи шкурки на Руси продавали партиями по сорок штук. Очевидно, это и был самый желанный русский товар на константинопольских рынках, и оттого слово, которое произносили греческие покупатели, крепко засело в купеческом жаргоне, а из него перешло в общее употребление. Кроме того, существуют (и еще мало исследованы) ареальные заимствования: например, в новгородском диалекте сохранилось слово «голокост», означающее свечу, которую ставят за упокой. Очевидно, что перед нами греческое holo­kaustos.