Продолжение коротких рассказов из книги "Особенности флотского юмора" Автор А.

Казанцев.
СТАРАЯ ГВАРДИЯ.
Лет тридцать назад, в начале девяностых, на флоте ещё можно было встретить старую гвардию — участников Великой Отечественной войны. Василий Васильевич Головин, механик судна, победу над фашистской Германией встретил в Берлине. Служил в разведке. Про свои фронтовые эпизоды рассказывал неохотно, каждый раз что-то недоговаривая. Любимая его поговорка звучала так: «На деле, братцы, баловства не бывает!» С чем это было связано, можно только догадываться. Но звучало это как предостережение. Головин никогда не бросал слов на ветер и отвечал за каждое действие. В свои семьдесят шесть лет помнил все фамилии сослуживцев, друзей —всех тех, с кем сводила его судьба за время работы на водном транспорте. За рюмкой чая в дружной компании всегда поддерживал беседу. Если доходило до слов: «А вот был случай!» — значит, всё. Туши свет, сливай воду. Переслушать уже было невозможно. При этом про свою персону в рассказе он никогда не упоминал. За глаза механика в команде называли Зашифрованным. Голос у него был громкий, надрывистый — видимо, это были последствия войны. Что же касается контузии, повлиявшей на его слуховой аппарат, то она стала его союзником. Когда речь заходила о нём, все были уверены, что информация проходит мимо его ушей. Но это было большим заблуждением. Оказывается, левое ухо, вовремя подставленное в сторону исходящих вибраций, любые кривотолки воспринимало на все двести процентов. Нельзя не отметить и особенность униформы старика. Это были валенки, которые не снимались даже в сорокоградусную жару.
Развал Советского Союза отразился на всех отраслях народного хозяйства. Речной флот не исключение. Василий Васильевич механиком был от Бога. Казалось бы, оборудование, доведённое до ручки за время эксплуатации, работать по всем прикидкам не должно. Но применение мастырок, шкимок и прочих приспособлений обеспечивало безаварийность рейсов. Каюта у Василия Васильевича была в носовой части, делил он её с капитаном. Шконка располагалась по левому борту, как требует того положение, со стороны выхлопной трубы. Любое изменение вибрации и других посторонних звуков, издаваемых судном на ходу, — всё было под надёжным контролем. Как-то по осени, на рассвете, в тамбуре носовой каюты зажёгся свет. Дверь на палубу открылась. Холодный воздух, характерный для минусовой температуры, ворвался в жилое помещение. Вроде бы ничего необычного — время смены вахт. Только почему-то никакого движения не наблюдалось. Капитан послал рулевого для выяснения причины. Спускаясь по трапу, тот вдруг внезапно ощутил под ногами прохладу утренней ванны. На шконке сидел Василий Васильевич, в противоположном углу каюты плавали его любимые валенки. И как же можно без них выходить на службу?! По судну была объявлена водяная тревога. Заработали трюмные осушительные насосы. Капитан выбрал песчаное пойменное место и направил туда теплоход. Когда полностью рассвело, выяснили обстоятельства дела: килевой пояс судна прогнил и дал течь. В таких случаях спасает только цементировка. Что и было сделано.