«Моя свадьба — не подиум вашей семейки: золовку осадила, маму защитила, праздник вернула себе»

«Назвала моё платье “занавеской”? Получила ответ в лоб: чужим вкусом тут не командуют»
С утра в квартире было светло так, будто окна вымыли дождём. Мама гладила фату, придерживая край ладонью, чтобы не упал на пол. Пар от утюга поднимался лёгкими клубами и растворялся у потолка. На табурете у окна стояли наши с ней чашки: у мамы — с васильками по краю, у меня — белая с тонким золотым ободком. Я то подходила к зеркалу, то отступала, проверяя, не сместилась ли заколка, ровно ли лежит невысокий пучок, не торчит ли где-нибудь ниточка.
От волнения мне всё казалось, что «не так»: то пояс слишком длинный, то серьги слишком блестят, то вообще — зачем я выбрала именно это платье, простое, с рукавами до локтя, гладкое, из матового атласа, с маленькими пуговками на спине. Но стоило маме поднять взгляд и улыбнуться — сомнения тихли, как вода, когда перестают мешать ложкой.
— Сядь, — сказала она, — хотя бы на пять минут. Тебя и так уже из дома увозят, дай матери на тебя насмотреться.
Я села рядом и положила голову ей на плечо. В этот момент мир был очень простым: две женщины на кухне, пахнет горячим утюгом, яблоком из вазочки и маминой «Рассвет» — она бережёт остатки на праздники. Мама поправила на мне фату, вздохнула:
— Платье сидит, как влитое. Спасибо Клавдии Петровне, золотые ей руки. Я рада, что все эти блёстки обошли тебя стороной. Пусть говорят, что скромно — зато твоё.
— Моё, — согласилась я и улыбнулась. Мы действительно выбирали вместе. И, может быть, поэтому это платье было мне дороже, чем любая «модная вещь» из салона.
Жених, мой Илья, прислал сообщение: «Мы выехали к ЗАГСу. Не волнуйся». Я посмотрела на часы — всё по плану. Минут через двадцать приедет машина, мы поедем расписываться, потом — небольшой зал в кафе у парка, простые белые скатерти, зелёные веточки в вазах, торт с кремовыми ромашками, который печёт мамина знакомая. Мы хотели так: близко, тепло и без чужих шоу.
Звонок в дверь прозвенел резко. Я услышала звонкий голос свекрови: «Мы на минутку! Посмотреть невесту!» И вместе с ней — высокий, трещащий смех золовки Светланы. Светлана моложе меня на два года, стройная, любит яркие вещи, высокие каблуки и говорить так, чтобы слышали все. Она с порога обняла меня — быстро, как обнимают незнакомую актрису, — отступила, прищурилась:
— Ну… простенько, но ты в этом умеешь быть. Хотя, конечно, можно было и лучше. Белое — белым, а не молочным. У нас в салоне вот — ажур, струится, спинка вся в камнях.
Свекровь за её плечом кивала одобрительно:
— Светка разбирается. Но… — она спохватилась, — в общем, ладно. Что нам? Главное — распишутся, остальное приложится.
— Поехали, — сказал Илья, появляясь в дверях, — а то мы опоздаем. Мама, Света, вы за нами?
— Мы уже там, — махнула рукой свекровь. — Увидимся... ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ