Самое интересное из сети

- Caдитеcь, - бyбнит бaбyля, cтрочa чего-то нa бyмaгaх. Caжycь. Клaдy нa cтол "бегyнок". Cижy. Молчим. (Пишет же человек). Я тихонечко резинкy жyю (Покyрил только что, нy и чтоб зaпaхa меньше...). Бaбyля не отрывaяcь от бyмaг cпрaшивaет: - A Вы знaете, что жевaть "жвaчкy" в приcyтcтвии женщины неприлично? Я извиняюcь, бормочy что-то про кyрение и желaние yменьшить зaпaх, вынимaю резинкy и зaпихивaю в cигaретнyю пaчкy. Бaбyля тaк же, не глядя нa меня, не отрывaяcь от бyмaг берёт мой бегyнок, чего-то пишет и комментирyет: - Легко поддaетcя чyжомy влиянию. Я, cлегкa обaлдевший: - Позвольте, но Вы же caми cкaзaли!... Бaбyля (еcтеcтвенно не поднимaя головы и продолжaя пиcaть): - Cклонен к aгреccии. Y меня дыхaние в зобy от возмyщение cпёрло, но внyтренний голоc гyндит: "молчи, дyрaк!". A он (голоc) не дyрaк. Cидим. Молчим. 3 минyты. 5 минyт. Бaбyля тaк же, не отрывaя взглядa от бyмaг: - Легко впaдaет в депреccию. Я нaчинaю cообрaжaть, что мне cейчac не то что cпрaвкy не полyчить, вообще зaберyт c мигaлкaми, зaтыкaюcь и решaю молчaть, хоть кaмни c небa. Cидим. Молчим. 3 минyты. 5 минyт. Где-то минyт через деcять бaбyля нaконец поднимaет головy и хитро-шкодливым взглядом cтaрyхи Шaпокляк окинyв меня выдaёт: - Лaдно, иди yж, охотник. 😜 (Автор: И. Губерман. У психиатра)

- О, как! – Света толкнула в бок задремавшую было Ирину. – Ирка! Просыпайся! Нужен мозговой штурм! - Зачем? – потянулась Ирина, довольная уже тем, что близнецы не скачут на ее бедной больной голове, а мирно посапывают в своих кроватках под присмотром бабушки. Со своей свекровью Ира давно перестала выяснять отношения. Не очень-то получается ругаться, когда муж без конца на вахтах, а дома сразу двое не в меру шустрых ребятишек дошкольного возраста. - Аська в нервах! - Надо полечить? - Не поможет! Надо принимать меры второго порядка! - Десятого! – рассмеялась Ирина. – Что ты придумала?! Аська свою будущую родню видела ровно два раза. А уже такие выводы! Ась, ну неужели она настолько противная тетка? - Не знаю… - Так, ты воду тут не мути! – фыркнула Светлана. – Лучше принять превентивные меры, чем потом рыдать! Права я? - Ох, не знаю! Твои «меры» мне чуть семьи не стоили! Забыла?! Ты, конечно, у нас психолог с дипломом, но иногда советы твои, как бы это помягче сказать… Не в ту степь! Вот! Светка, угомонись! А ты, Аська, поспокойнее на все реагируй! Я тоже со свекровью ругалась. А теперь что? Лучше помощницы у меня нет! - Была бы твоя мама жива – ты бы к ней со всеми вопросами бегала! – ляпнула Светлана и тут же хлопнула себя ладошкой по губам. – Все! Девочки, мне хватит на сегодня! Я уже чушь какую-то несу! Ир, прости! - Проехали! – Ирина отвернулась на минутку, приводя лицо в порядок. Маму Ира потеряла не так давно и отчаянно скучала по той, что была ей не только матерью, но и самым близким другом. - Кстати, мамочка всегда говорила, что сначала надо миром. А ругаться – дело глупое. Тем более, с родственниками! - Твоя мама была самой мудрой женщиной на свете! – Светлана приобняла подругу. – А кто сказал, что мы будем ругаться? Мы будем отстаивать свои права и границы. - А их кто-то нарушал? – усмехнулась Ирина, но Света ее уже не слушала. У нее уже родился план по «спасению» любимой подруги от монстра под кодовым названием «свекровь обыкновенная». «Монстр» же о том, что ему предстоит, был ни сном, ни духом. В то время, как ее будущая невестка проводила с подругами свой девичник, Изольда Альбертовна, мать Асиного избранника, изводила цветочников, которые доставили в ресторан не те букеты, которые были заказаны. - Вы что?! Мне как потом перед девочкой оправдываться? Это же такой день! Ася хотела белые розы! А вы привезли… Розовые? Да еще самого странного оттенка! Что это за «бедро испуганной нимфы»?! Нет-нет! Это не годится! - Изочка, успокойся! – муж Изольды, Алексей Петрович, веселился, глядя, как жена грозной фурией носится по ресторану. – Тебе метелочку выдать? - Зачем? – озадачилась Изольда, притормозив на мгновение. - Ты же на каблуках! Ножки устанут! - Лешенька, милый, ты вспомнил Писание? - В смысле? Ты про жен, которых нужно держать за горлышко, как хрупкий сосуд? - Нет, я о том, что человек бессмертен, конечно, по сути своей, - мило улыбнулась мужу Изольда. – Но тело его бренно, а дни скоротечны… - Понял, понял! Молчу! – хохотал Алексей. - Вот так-то лучше! Цветы были заменены, все вопросы улажены, и Изольда отправилась к своему ювелиру, чтобы забрать подарок для будущей невестки и обручальные кольца для «детей». А невестка… Невестка жаловалась подругам на свою горькую долю. - Жить будем у родителей, девочки! Представляете, какой кошмар?! - Ты же говорила, что это временно, - пожала плечиком Ирина. – Пока ремонт в своей квартире не закончите. К тому же, у родителей Сашки твоего, пятикомнатная квартира. Как в лесу! Вы даже видеть друг друга не будете! - Да какая разница! Мне даже дня там хватит! - Слушай, ну что ты страдаешь?! - А что мне делать? - Хочешь, чтобы тебя вообще не трогали? – усмехнулась Светлана. - Хочу! - Тогда дверь в свою комнату открывай на любой стук только в нижнем белье, поняла? - Ох, Светка, ну ты и балда! – расхохоталась Ирина. – Что за детский сад?! - Это работает! Аська – попробуй! Поверь дипломированному психологу! - Ерунда какая-то! Но я попробую! Тут все средства хороши… Свадьба прошла так, как было задумано, и даже лучше. Изольда коршуном вилась над организаторами, официантами и гостями, стремясь к тому, чтобы все было идеально. Ася ее старания, конечно, не заметила, а потому и не оценила. У нее было куда больше проблем и вопросов в этот день, чем распознать в идеально выстроенном сценарии праздника такую мелочь, как внимание свекрови. Подарок она приняла с благодарностью, но девчонкам шепнула: - Она с ума сошла! Девочки, вы посмотрите, какие сережки! В таких же только во дворец! - Тебе не угодишь! – покачала головой Ирина, помогая Асе надеть подарок Изольды. – Боже! Мне бы такие бриллианты! - У тебя их уже два! – со смехом кивнула Ася на близнецов Ирины, которые носились по залу. – Я тоже таких хочу! - Ой! – Ирина рассмеялась. – Бойся своих желаний! Медовый месяц мелькнул, как будто его и не было. Ася с мужем, съездив в свадебное путешествие, вернулись в дом родителей, и тут-то новоиспеченная невестка вспомнила о совете Светланы. Решив, что надо ковать железо, пока оно горячо, на следующий же день после возвращения Ася решила применить на практике технику «укрощения свекрови». Изольда, которая перед ужином постучала в дверь комнаты сына, чтобы пригласить молодых к столу, прозрачному халатику Аси и почти невидимым кружевам, которые сложно было назвать трусами, не удивилась. Смерила невестку взглядом, улыбнулась нежно, и пропела: - Ужин на столе! Мы вас ждем. Ася почувствовала некоторую неловкость, но решила не сдавать позиций. - Мы скоро! Задержав мужа ровно на столько, насколько ей показалось нужным, Ася натянула джинсы и футболку и, с чувством честно выполненного долга перед вселенной, отправилась ужинать. Номер с халатиком она повторяла целую неделю, с удовольствием подмечая, как трогает уголки губ Изольды улыбка. Асе думалось, что совет Светланы работает. Но ровно до того момента, как Изольда вручила ей какой-то конверт. - Что это? – Ася покрутила в руках нарядную открытку, которую достала из конверта. - Сертификат, - Изольда впервые за неделю улыбнулась невестке широко и открыто. – Я заметила, Асенька, что у тебя всего один комплект красивого белья. А это не дело! У женщины должно быть много всяких таких штучек! Хозяйка салона – моя подруга. Лимита на покупки у тебя нет. Выберешь все, что понравится. - Вы… - Ася потеряла дар речи. - Ой, не благодари! Не стоит! Я это и для Саши тоже делаю. Мужчинам полезно смотреть на красивое. Изольда не стала дожидаться, пока Ася придет в себя. Помахала ручкой и удалилась на кухню. А Ася кинулась звонить подругам. Ей срочно понадобилась встреча с ними. - Нет, ну вы подумайте! – Светлана восхищенно прищелкнула языком. – Мне нравится эта женщина! Гений и злодейство! Каково, а?! - И в чем ты злодейство углядела? – Ирина, блаженствуя с чашкой кофе наперевес, усмехнулась. – По-моему, пока тут только гений! - То ли еще будет! Переходим к следующей стадии укрощения! - А может не надо? – робко заикнулась Ася. – Девочки, вы бы видели, какое там белье! Умереть – не встать! Я, конечно, наглеть не стала. Очень уж дорого. Но два комплекта себе купила. Сашка чуть с ума не сошел, когда увидел эту красоту! - Я же говорю – гений! – Ирина зажмурилась от удовольствия, сделав глоток из своей чашки. – Светка, а что тебе еще надо? По-моему, Аське повезло! Адекватная свекровь – счастье в семье! Ты посмотри, как она реагирует на Аськины выходки! - Насчет адекватности, я бы не торопилась, - Светлана подняла глаза к потолку, поразмышляла немного, и захлопала в ладоши. – А ее выходки тебя не смущают? Это додуматься! Нет, девочки! Мы должны ее переиграть… О! Придумала! - Что ты придумала, креативная наша? - Нужно немного потоптаться по ее территории! – подняв кверху пальчик с безупречным маникюром глубокомысленно изрекла Светлана. - Зачем это? – озадачилась Ирина. - Это и будет проверка на ее адекватность. Мы же должны узнать, что Аськиной свекрови дороже – семья или материальные ценности? - Предлагаешь Аське потерять свои бриллианты? - Я против! – тут же встряла в разговор подруг Ася. – Они мне уже нравятся! - Ну еще бы! – хмыкнула Светлана. – Нет! Мы грохнем любимую вазочку твоей свекрови. Вот! - У нее нет любимой вазочки. - А что есть? - Мамин сервиз. Ну, в смысле, сервиз ее мамы! Он какой-то жутко дорогой и страшно ценный! Это мне Сашка сказал. - Вот и займись! Весь колотить не стоит. А пару тарелочек – вполне. Возможность опробовать на практике совет подруги представилась Асе довольно скоро. Юбилей Алексея Петровича решено было отмечать не в ресторане, а дома. - Асенька, неси вот эти тарелки на стол. А я сейчас утку достану из духовки и помогу тебе, - Изольда вручила невестке стопку тарелок и занялась было уткой, когда услышала звон. Утомленная утка осталась в духовке, а Изольда понеслась в столовую. - Что случилось?! Ася с интересов взирала на осколки разбитой тарелки. - Я нечаянно… - Да я так и поняла, - Изольда присела на корточки, собирая осколки. – Кузнецов… - Что? – не поняла Ася. - Сервиз этот – кузнецовский фарфор. Он еще прабабке моей принадлежал. Видишь клеймо? – Изольда подняла с пола очередной осколок. - Надо же! А я думала – ничего особенного! Мне не понравился. Просто белые тарелочки. Очень дорогой? - Да… Очень… - Изольда вздохнула. – Как память… Я думала его тебе передать. Но раз он тебе не нравится – отдам его племяннице. Ася открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Что тут скажешь? Сама виновата. Вечером она поискала в интернете похожую тарелку, и ахнула. - Почему она такая дорогая?! – возмутилась Ася, показывая мужу картинку на сайте. - А ты думала! Мама этот сервиз, как зеницу ока берегла! - Она сказала, что отдаст его своей племяннице… - Так он же тебе не нравится? – усмехнулся Александр. Ася шмыгнула носом. - Ну я же не знала, что он такой дорогой… - А разве его ценность в этом, Асенька? – Саша обнял жену. – Этот сервиз подарили на свадьбу моей прабабушке. Он пережил две войны и один пожар. Да и то, потому, что бабуля первой вынесла из дома мою маму, а потом коробку с сервизом. Забыв про мужа. - Как это?! – невольно рассмеялась Ася. - А вот так! Решила, что он не маленький и сам о себе позаботится! Дед ей потом еще много лет напоминал о том, что она его на сервиз променяла. Они прожили вместе больше полувека. Бабушка ушла за дедом через три дня после того, как его не стало. Сердце не выдержало… - Я тоже так хочу… - Ася обняла мужа. – В смысле, потом! Когда-нибудь. Не скоро! - На сервиз меня променять? – улыбнулся Саша. - Нет! С тобой… До самого конца… Больше терпение свекрови Ася решила не испытывать. Да и повода особо не было. Изольда была умна, тактична, и занята «по самые гланды», по ее собственному выражению. Ей некогда было ругаться с невесткой. Она руководила большой клиникой, занималась благотворительностью и решила, что раз уж сын остепенился, то стоит заняться, наконец, и собой. И объявила мужу, что всю жизнь мечтала научиться танцевать танго. - Иза, только танго? – поднял бровь Алексей. - Нет, милый! Еще вальс! И фокстрот! В общем, там много направлений. Я решила попробовать все! Умерила свою активность Изольда только после того, как у Аси и Александра один за другим появились на свет мальчишки-погодки. Внуков Изольда обожала так, как не любила больше никого на свете. - Девочки, я иногда не чувствую себя матерью! – вздыхала Ася на, редких теперь, встречах с подругами. - А кем ты себя чувствуешь? – удивлялась Ирина. - Изольда возит их на секции, забирает из школы… Сидит с ними, когда они болеют… - Ты же сама мечтала «вырваться из этого рабства» и выйти на работу? Разве не так? – припечатывала Светлана. – Чего ж ты теперь жалуешься? - Если бы у меня была машина… Я бы хоть из школы их забирала! А так… - А ты хоть раз озвучила свое желание мужу? - Он смеется! – обиженно сопела Ася. – Говорит, что у мамы большой водительский стаж и лучше будет, если «извозом» будет заниматься она. Меня-то все равно Сашка сам возит. - Недостатки работы в одной компании с мужем! – качала головой Светлана. – Семейный подряд, подруга, дело такое… Не понимаю только, кто тебе мешает наябедничать на мужа его мамочке? Вы уже столько лет вместе, ты выполнила свое предназначение, подарив ей двух очаровательных внуков. Вот и пусть займется воспитанием собственного отпрыска. Что за дискриминация? Ей можно, а тебе нельзя?! Ася к совету Светланы прислушиваться не хотела. Совершенно. Положа руку на сердце. Но вернувшись домой после посиделок с подругами, она с удивлением обнаружила возле дома мужа, свекровь, и… новенькую иномарку. - Что это? – удивленно ткнула она пальчиком в машину, вокруг которой радостно носились дети. - Нравится? - Очень. - Будет теперь на чем мальчишек на тренировки возить! – сообщил жене Саша, и Асю накрыло. Вот как?! Возить на тренировки?! То есть, ее муж купил новую машину своей маме, вместо того, чтобы прислушаться к мнению жены?! Злые слезы готовы были уже затопить все вокруг, но Изольда и тут показала высший пилотаж ума и сообразительности. - Сашка, забирай мальчишек и дуй на стол накрывать! Там уже все готово! А мы тут пошепчемся. Девочками. Александр переглянулся с матерью и кивнул. - Не скучайте! - Нам это точно не грозит! – Изольда вздохнула, притянула к себе невестку и обняла ее. – Что ж ты все воюешь со мной, Асенька? Что-то маленькое, округлое и странное легло в ладонь Аси, и она удивленно подняла глаза на свекровь. - Что это? - Ключ от машины. Твоей машины. Это не Сашка купил, а я. Для тебя. Пора взрослеть, девочка. Думаешь, я не понимаю, как тебе хочется побольше времени проводить с детьми? Сама была когда-то на твоем месте. Спохватилась только тогда, когда Сашка начал няню мамой называть. - И что вы сделали? - Ушла с работы. Бросила все. Продала свою первую клинику. И никогда об этом не жалела. Когда поняла, что Саша достаточно взрослый, чтобы не мамкать каждые две минуты, начала все сначала. Было сложно. Нет! Не так! Очень тяжело! Но у меня был муж, тыл, и безумное желание сделать так, чтобы сын мной гордился. - Он гордится… - А я знаю! И твои дети тоже будут гордится тобой! Когда-нибудь. А сейчас им просто нужна мама. И пусть это будет пара лишних часов, которые ты проведешь за рулем, а они рядом – это тоже не мало. Можно болтать, петь песни, играть во что-нибудь… Найдете и придумаете, чем заняться. - Почему вы это делаете? – Ася вытерла нос и сжала в руке ключ от машины. - Может быть потому, что я когда-то тоже была молодой? Воевала, так же, как и ты, со свекровью. Ведь, так принято. Воевать… А потом горько плакала, когда она ушла… Рано. Очень рано. Я была к этому совершенно не готова! Она научила меня печь потрясающие пирожки и любить своего сына. Говорила, что не нужно никого слушать. И если хочется обнять и пожалеть ребенка, то нужно это сделать. Пусть даже кто-то умный скажет, что это непедагогично… Я помню все, что она мне говорила, так, будто это было только вчера… И очень жалею, что говорила с ней так мало… - А мне расскажете? – Ася оглянулась на свои окна, и помахала рукой сыновьям, которые глазели на нее и Изу. - Обязательно! - А сервиз мне свой доверите? Вы же его никому не отдали? - Конечно, нет! Ждала, пока ты подрастешь! – усмехнулась Изольда.© (Автор: Людмила Лаврова)

По утрам вставай пораньше, чтобы приготовить им завтрак. Трусы, носки, рубашки я перестирала, на первое время хватит. Когда возлюбленный ночью захрапит после того, как с вечера напьётся пивасика с копчёной рыбкой, ты его не толкай, не буди, а то ненароком локтём зацепит… Алименты буду высылать в срок. Будь счастлива!!!» Так и не поняла почему она молча меня слушала, а после исчезла из его жизни навсегда ... Ведь у них была настоящая любовь, не так, как у меня с ним... Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Так и жили вместе какое-то время, каждый день ломали голову, на какие шиши детей кормить. Прошло почти двадцать лет. У младшей крупная сеть не скажу чего. И масса идей на подарки уже многие годы - то квартира в центре города на старшую сестру сваливается, то авиабилеты в разные концы света. Старшая спросила однажды, а не перебарщивает ли малая с подарками. Та ответила просто - "я дарю лишнее, а ты отдавала мне последнее". Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

— Врач сказала в отдельную, – повторила медсестра. Я успокоилась. А когда очутилась на кровати, ощутила полное умиротворение уже только от того, что никуда не надо идти, что я уже никому ничего не должна, и вся ответственность моя сошла на нет. Я ощущала странную отстраненность от окружающего мира, и мне было абсолютно все равно, что в нем происходит. Меня ничего и никто не интересовал. Я обрела право на отдых. И это было хорошо. Я осталась наедине с собой, со своей душой, со своей жизнью. Только Я и Я. Ушли проблемы, ушла суета и важные вопросы. Вся эта беготня за сиюминутным показалась настолько мелкой по сравнению с Вечностью, с Жизнью и Смертью, с тем неизведанным, что ждет там, за небытием… И тогда забурлила вокруг настоящая Жизнь! Оказывается, это так здорово: пение птиц по утрам, солнечный луч, ползущий по стене над кроватью, золотистые листья дерева, машущего мне в окно, глубинно-синее осеннее небо, шумы просыпающегося города – сигналы машин, спешащее цоканье каблучков по асфальту, шуршание падающих листьев… — Ну и пусть, — сказала я себе. – Но ведь поняла же. И у тебя есть еще пара дней, чтобы насладиться ею и полюбить ее всем сердцем. Охватившее меня ощущение свободы и счастья требовало выхода, и я обратилась к Богу, ведь он был ко мне уже ближе всех. — Господи! – радовалась я. – Спасибо тебе за то, что ты дал мне возможность понять, как прекрасна Жизнь, и полюбить ее. Пусть перед смертью, но я узнала, как замечательно жить! Меня заполняло состояние спокойного счастья, умиротворения, свободы и звенящей высоты одновременно. Мир звенел и переливался золотым светом божественной Любви. Я ощущала эти мощные волны ее энергии. Казалось, Любовь стала плотной и в то же время мягкой и прозрачной, как океанская волна. Она заполнила все пространство вокруг, даже воздух стал тяжелым и не сразу проходил в легкие, а втекал медленной, пульсирующей водой. Мне казалось, все, что я видела, заполнялось этим золотым светом и энергией. Я Любила! И это было слиянием мощи органной музыки Баха и летящей ввысь мелодии скрипки. Отдельная палата и диагноз «острый лейкоз четвертой степени», а также признанное врачом необратимое состояние организма имели свои преимущества. К умирающим пускали всех и в любое время. Родным предложили вызывать близких на похороны, и ко мне потянулась прощаться вереница скорбящих родственников. Я понимала их трудности: о чем говорить с умирающим человеком? Который, тем более, об этом знает. Мне было смешно смотреть на их растерянные лица. Я радовалась: когда бы я еще увидела их всех! А больше всего на свете мне хотелось поделиться любовью к Жизни – ну разве можно не быть от этого счастливым! Я веселила родных и друзей, как могла: рассказывала анекдоты, истории из жизни. Все, слава богу, хохотали, и прощание проходило в атмосфере радости и довольства. Примерно на третий день мне надоело лежать, я начала гулять по палате, сидеть у окна. За сим занятием и застала меня врач, сначала закатив истерику по поводу того, что мне нельзя вставать. Я искренне удивилась: — Это что-то изменит? — Нет, — теперь растерялась врач. – Но вы не можете ходить. — Почему? — У вас анализы трупа. Вы и жить не можете, а вставать начали. Прошел отведенный мне максимум – четыре дня. Я не умирала, а с аппетитом лопала колбасу и бананы. Мне было хорошо. А врачу было плохо: она ничего не понимала. Анализы не менялись, кровь капала едва розоватого цвета, а я начала выходить в холл смотреть телевизор. Врача было жалко. Любовь требовала радости окружающих. — Доктор, а какими вы бы хотели видеть эти анализы? — Ну, хотя бы такие. – Она быстро написала мне на листочке какие-то буквы и цифры. Я ничего не поняла, но внимательно прочитала. Врач посмотрела на меня, что-то пробормотала и ушла. В девять утра она ворвалась ко мне в палату с криком: — Как вы это делаете?! — Что я делаю? — Анализы! Они такие, как я вам написала. — А-а! Откуда я знаю? Да и какая, на фиг, разница? Лафа кончилась. Меня перевели в общую палату. Родственники уже попрощались и ходить перестали. В палате находились еще пять женщин. Они лежали, уткнувшись в стену, и мрачно, молча и активно умирали. Я выдержала три часа. Моя Любовь начала задыхаться. Надо было что-то срочно делать. Выкатив из-под кровати арбуз, я затащила его на стол, нарезала и громко сообщила: — Арбуз снимает тошноту после химиотерапии. По палате поплыл запах свежего снега. К столу неуверенно подтянулись остальные. — И правда снимает? — Угу, — со знанием дела подтвердила я, подумав: «А хрен его знает». Арбуз сочно захрустел. — И правда, прошло, — сказала та, что лежала у окна и ходила на костылях. — И у меня… И у меня… — радостно подтвердили остальные. — Вот, — удовлетворенно закивала я в ответ. – Как-то случай у меня один был… А анекдот про это знаешь? В два часа ночи в палату заглянула медсестра и возмутилась: — Вы когда ржать перестанете? Вы же всему этажу спать не даете! Через три дня врач нерешительно попросила меня: — А вы не могли бы перейти в другую палату? — Зачем? — В этой палате у всех улучшилось состояние. А в соседней много тяжелых. — Нет! – закричали мои соседки. – Не отпустим. Не отпустили… Только в нашу палату потянулись соседи, просто посидеть, поболтать, посмеяться. И я понимала почему.Просто в нашей палате жила Любовь. Она окутывала каждого золотистой волной, и всем становилось уютно и спокойно. Особенно мне нравилась девочка-башкирка лет шестнадцати в белом платочке, завязанном на затылке узелком. Торчащие в разные стороны концы платочка делали ее похожей на зайчонка. У нее был рак лимфоузлов, и мне казалось, что она не умеет улыбаться. А через неделю я увидела, какая у нее обаятельная и застенчивая улыбка. А когда она сказала, что лекарство начало действовать и она выздоравливает, мы устроили праздник, накрыв шикарный стол. Венчали его бутылки с кумысом, от которого мы быстро забалдели, а потом перешли к танцам. Пришедший на шум дежурный врач ошалело смотрел на нас, после сказал: — Я тридцать лет здесь работаю, но такое вижу первый раз. Развернулся и ушел. Мы долго смеялись, вспоминая выражение его лица. Было хорошо. Я читала книжки, писала стихи, смотрела в окно, общалась с соседками, гуляла по коридору и так любила все, что видела: книгу, компот, соседку, машину во дворе за окном, старое дерево. Мне кололи витамины. Надо же было что-то колоть. Врач со мной почти не разговаривала, только странно косилась, проходя мимо, и через три недели тихо сказала: — Гемоглобин у вас на 20 единиц выше нормы здорового человека. Не надо его больше повышать. Казалось, она за что-то сердится на меня. По идее, получалось, что она дура и ошиблась с диагнозом, но быть этого никак не могло, и она это тоже знала. А однажды она мне пожаловалась: — Я не могу вам подтвердить диагноз. Ведь вы выздоравливаете, хотя вас никто не лечит. А этого не может быть. — А какой у меня диагноз? — Я еще не придумала, — тихо ответила она и ушла. Когда меня выписывали, врач призналась: — Так жалко, что вы уходите, у нас еще много тяжелых. Из нашей палаты выписались все. А по отделению смертность в этом месяце сократилась на 30 процентов. Жизнь продолжалась. Только взгляд на нее становился другим. Казалось, что я начала смотреть на мир сверху, и потому изменился масштаб обзора происходящего. А смысл жизни оказался таким простым и доступным. Надо просто научиться любить, и тогда твои возможности станут безграничными, а все желания сбудутся, если ты, конечно, будешь эти желания формировать с любовью. И никого не будешь обманывать, не станешь завидовать, обижаться и желать кому-то зла. Так все просто и так все сложно. Ведь это правда, что Бог есть Любовь. Надо только успеть это вспомнить… Автор: Людмила Ламонова

«Пошла за мукой, вернувшись, вынимала ключи у подъезда — деньги-то, наверное, и проронила». НО! Деньги брать отказалась наотрез! Оказалось, за пару часов я уже шестой (!!!) «нашел» бабулины деньги! Люди, я вас люблю за то, что вы такие!!! Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Твои дружки все уж давно семьи завели, детей. А ты? Скромный ты, Гриня, скромный. Надо пошустрей быть. – Да, дед Никанор, да. Я и сам уже призадумался об этом, еще мать жива была, она тоже мне долдонила. Буду думать, – соглашался Григорий. Сын Анны сорокалетний Григорий, тяжело перенес уход матери. Он младший и поздний, два старших брата погибли в разное время, один был военный, погиб в горяче точке, а другой в автоаварии. В большом доме, который отстроил сам, остался один, совсем один. До этого он жил вполне благополучно, мать готовила, стирала, он за хозяйством смотрел. Она до последних дней ходила, а потом уснула и больше не проснулась. Григорий всегда возвращался в чистый дом, где пахло вкусно, особенно когда мать пекла пироги. С матерью Григорий жил очень дружно, он у неё остался один. Хоть и давно уже говорила она ему, чтобы жену привел в дом, но он не мог определиться, какая нужна ему жена. Нельзя сказать, что у него не было женщин, похаживал к ним, встречался, но до женитьбы дело не доходило, хотя женщины надеялись. Григорий нравился им, покладистый и спокойный. Не пил и даже не курил, работящий и хозяйственный мужик. В каждой деревне есть одинокие мужики. И причины в этом разные. Кто-то из них спился и ведет неподобающий образ жизни, кто-то не хочет работать и содержать семью, кто-то чересчур стеснительный, скромный, кто-то ленивый и живет на пенсию родителей. Григорий ни к какой категории не относился. Как-то так случилось, что не встретил он в молодости свою любовь, были отношения, но не серьезные, так и прошло время. После тридцати лет с молоденькими девчонками ему общаться стало трудней, а его ровесницы все уж замужем. Он даже и в клуб перестал ходить, а что там делать, там одна молодежь. Так и проходили дни, годы, он оставался холостяком. А теперь ему нужно принимать серьезное решение, он понял, что такое одиночество. Не может мужчина жить один без жены, вот и задумался. Перебрал в уме всех своих знакомых женщин, с которыми когда-то встречался, даже в соседней деревне были пару таких знакомых. Но ни на одной не остановился. Правда жила в соседней деревне Галина, она воспитывала сына, с мужем давно в разводе. Симпатичная женщина. Была еще одинокая Лида местная, но она очень скандальная, об этом Григорий знал и даже боялся её острого языка. Она могла все что хочешь сказать, невзирая ни на кого. – Схожу-ка к деду Никанору, он мудрый, давно живет на этом свете. Схожу за советом. Может что и присоветует дельное, – решил Григорий. Дед Никанор пил чай, сидя за столом держал в руках блюдечко и громко отхлебывал из него чай. Привык по старинке пить чай из самовара, из кружки чай переливал в блюдце и пил из него. Это у него был ритуал, с чувством, с толком. Бабку Марфу свою похоронил еще лет десять назад, вот и жил один. – Здорово, Гриня, проходи, – вперед поздоровался дед, пока тот входил в дверь. – Здорово, – ответил тот. – Давай к столу, чай будем пить, он у меня на травах полезный, возьми там на полке кружку. Не просто так ведь пришел, чую я… Григорий налил себе из самовара чай и проговорил: – Да, дед Никанор, угадал, не просто так я пришел, хочу послушать твоего совета, как жить мне дальше. Решил я жениться, жену не могу выбрать. – Есть у меня в соседней деревне женщина с ребенком, вроде хозяйственная. Ну вот не знаю, подойдет ли она мне для жизни. А еще я захаживаю к нашей Лидке-бухгалтерше, ну ты её знаешь. Но характер у неё не очень, склочная, скандальная, хоть сама видная из себя. Вот скажи, кого из них мне в жены взять? – Ну насчет Лидки, кто ж её не знает у нас в деревне. Она уже со всеми успела перебрехаться, как та дворняга, мимо никого не пропустит и не уступит ни в жизнь. Тебе с ней трудно будет. Ты мужик спокойный, терпеливый, но терпение оно тоже имеет свой конец. Не сможешь с ней жить, да и не приведи Бог иметь такую жену, – ответил дед и немного подумав, говорил дальше. – Ну а ту женщину с ребенком я не знаю, но скажу тебе так. Она уже была замужем, не срослось у них по всему видать. Она тебя будет сравнивать с тем мужем, ну а своего ребенка всегда будет ставить наперед. Это каждая нормальная мать так делает. Жениться тебе надо на женщине одинокой, без детей, заведете своих. Вот тебе мой сказ. Григорий задумчиво смотрел на деда Никанора. – Да, дела. А на ком же мне жениться, все равно нужна хозяйка в доме. Дом хороший, большой, для себя старался, хозяйство. Ну с хозяйством сам разберусь. Оказывается, не так-то просто жениться… – А ты женись на Марии, будешь счастлив всю жизнь, – вдруг сказал дед. – Как на Марии? Не, дед Никанор. Ну что ты. Она старая дева, рыжая и некрасивая, вся в веснушках. Наверное, из-за такой внешности её и замуж никто не взял. Сама конечно огонь в работе, добрая и веселая, – проговорил Григорий. – А ты присмотрись, никакая она не страшная, ну рыжая в веснушках, зато она одна такая у нас на всю деревню, привыкнешь к её веснушкам. Она как улыбнется, словно солнышко светится. Знать её очень солнышко любит, раз такой рыжухой уродилась. Зато жена из нее добрая и заботливая получится. Женись, Гриня, не пожалеешь. А больше не могу никого присоветовать тебе. Ты за советом пришел, вот тебе мой совет. Весь вечер думал Григорий над словами деда. – А что, старый человек плохого не посоветует. Присмотрюсь к Марии. Стал присматриваться к женщине, встретил Марию, шла из магазина с сумкой. Догнал он её, взял сумку из рук. – Здорово, Мария, – улыбнувшись поздоровался. – Здравствуй, – певучим голосом ответила она и тоже улыбнулась, а Григорий аж оторопел от её улыбки. – Однако, какая красивая улыбка, и правда, словно солнышко вся светится, – вспомнил он слова деда Никанора. – И веснушки совсем не мешают. Мария догадалась, что Григорий не просто так к ней подошел. Она была моложе его на шесть лет, замужем никогда не была и мужчин у неё не было. Да и не встречалась она ни с кем. Сама из большой семьи, в семье была старшей, домашние заботы были на ней, мать с отцом работали в колхозе. Она смотрела за младшими и не было времени на гулянки. Так и осталась одинокой, звали ей в деревне «старой девой». – Слушай, Мария, а давай погуляем с тобой вечером, конечно мы уже далеко не молодежь, ну а что тут такого. Хочется мне с тобой пообщаться, узнать друг друга поближе. Если ты не против конечно. – А чего против-то? Нет не против. Согласна я, – весело ответила она. Гуляли за деревней, Григорий удивлялся, когда Мария рассказывала интересные истории, оказывается она за свою жизнь много прочитала книг, а он ни одной. Все работа, хозяйство, да по вечерам телевизор. Когда он говорил что-то смешное, она смеялась, смех её рассыпался, как колокольчик и так было радостно у него на душе. Ночью не спалось Григорию. Прав оказался дед Никанор. – Хорошая девушка эта Мария. А я раньше и не обращал внимания, не приглядывался, все говорили рыжая, да рыжая. А она и впрямь не красавица, но такая солнечная с теплым взглядом. А улыбка…только за одну улыбку можно все отдать. И чего это я мимо ходил, даже не смотрел на неё. Долго Григорий не стал ходить вокруг, да около. Пошло три месяца после смерти матери, Григорий предложил Марии замуж. В деревне вовсю сплетни крутились вокруг них. Все жужжали, что Григорий погуляет с ней, да бросит, ну кому нужна такая рыжая. И вдруг свадьба. Правда, как таковой свадьбы на всю деревню не было, потому что старики советовали, еще мало времени прошло после похорон, не стоит заводить веселье на всю округу. Прислушались Григорий с Марией. Посидели у них дома родственники, да некоторые друзья, а кто и сам заходил без приглашения. Рядом с женихом восседал дед Никанор вместо отца. Закончилось веселье, наступили будни. Деревня все еще гудела от разговоров, но потом все затихло. В деревне появилась новая семья. Муж с женой с первого дня понимали друг друга. Только Григорий подумает, а Мария уже знает, что он скажет. Он порой удивлялся своей жене. Хозяйка из Марии отменная, пока с утра Григорий ухаживал за скотиной, кормил, жена уже жарила ему пышные оладушки и наводила чай на завтрак. Вечером после работы его ждал горячий ужин, а если ложился на диван, под рукой уже лежали свежие газеты и пульт от телека. Мария заботливая жена, умница. Григорий видел тепло и заботу жены и сам старался и создавал ей удобства, помогал во всем. Жили душа в душу, и он уже и не замечал её веснушки, и рыжие волосы казались самыми прекрасными на свете. А жена самой прекрасной женой во вселенной. Они любили друг друга уже зрелой любовью, серьезной, не то, что в молодости. Любовь их была не скороспелой, а именно зрелой. Мария ходила по деревне с животом и улыбалась всем своей красивой улыбкой. Уже и односельчане не говорили, что она некрасивая. Потом родился сын Антошка, тоже рыженький. А Григорий говорил: – Теперь у меня два солнышка дома. Два милых и ласковых солнышка. Одно только омрачило Григория, умер дед Никанор, хоронили всей деревней, приезжала конечно его дочь с мужем, она с семьей жила далеко, Григорий ей сообщил. Но односельчане помогли им, деда Никанора все любили, мудрый и добрый был. Жизнь шла своим чередом, родилась дочка у Григория с Марией, дочка похожа на него, а он немного огорчился, что она не рыженькая, было бы три солнышка в доме. А солнца чем больше, тем светлей и теплей. Григорий ни за что бы не променял свою Марию на кого-либо, даже на королеву красоты, так он всем говорил в деревне. Благодарен был деду Никанору, хороший совет дал он тогда Григорию. Автор: Акварель жизни