Он только-только заснул, и она боялась пошевелиться.

В раковине гора немытой посуды. Спина ныла так, будто её переехал грузовик. Швы после родов всё ещё тянули.
Аркадий швырнул ключи на стол. Они со звоном упали на пол. Мишка вздрогнул.
— Посмотри на эту помойку! Мне жрать нечего, ребёнок орёт сутками, а ты стоишь как истукан!
Он ударил ладонью по столу. Мишка заплакал — тонко, надрывно. Вера закачала его, но слёзы подступали комом к горлу.
— Теперь ещё и разревелся! Я не нанимался в няньки! Мужик должен приходить домой и отдыхать, а не это вот всё видеть!
Вера хотела сказать о швах, о бессонных ночах, о том, что она не спала больше трёх часов за четыре месяца. Но знала — бесполезно.
Входная дверь тихо скрипнула.
— Здравствуй, Аркадий.
Голос Геннадия Петровича прозвучал так спокойно, что Вера не сразу поняла, что это реальность. Отец стоял в дверях кухни — высокий, в мокрой куртке, с пакетом в руках. Вера звонила ему вчера ночью, плакала в трубку. Он сел в машину в пять утра и приехал из другого города.
Аркадий замер. Лицо переменилось — попытался улыбнуться.
— А, Геннадий Петрович, добрый вечер... мы тут быт обсуждаем, знаете как бывает...
Отец молча поставил пакет на стол, подошёл к Вере.
Погладил Мишку по головке, посмотрел дочери в глаза.
— Тяжело?
Она кивнула. Не могла говорить.
Он обнял её за плечи. Крепко.
Только потом повернулся к Аркадию. Молчание длилось долго. Аркадий отводил взгляд.
— Что ты на неё сейчас орал?
— Да я... просто устал, работа...
— Работа.
Геннадий Петрович сделал шаг. Аркадий отступил к стене.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ: https://vk.ru/club239507844