Глухая, зловещая полночь. За окном гаража завывает такой лютый, ледяной степной ветер, будто сам черт крутит на небесах гигантский вентилятор. Внезапно в стекло грохнуло так, что у меня чуть чашка с чаем из рук не вылетела. Присмотрелся — а там, прижавшись носом к стеклу, стоит Колян «Торпедо» в одних мокрых семейных трусах в горошек и с диким, блуждающим взором в кучу. В руках он сжимает старую помятую газету, как знамя полка. За его спиной, аки карающий ангел с вилами наперевес, выплывает из темноты его законная супруга Галина «Центурион». Лицо у Гальки выражало крайнюю степень готовности к проведению досрочной денацификации отдельно взятого тракториста. Под столом зашевелился Кеша. Этот наглый, толстый рыжий котяра залез мне прямо на левый ботинок, вонзил когти сквозь носок и выдал утробное, хриплое «Мяу», что в переводе с кошачьего означало: «Если эти два полуночных элемента сейчас разобьют стеклопакет и запустят в помещение сквозняк, я объявлю тебе выговор с занесением в грудную клетку и лично нассу в твои запасные сапоги». Я открыл дверь, впустил этих театралов, забрал у Коляна мокрую прессу и понял: без стакана Профессорова первача мы эту столичную содомию не разберем.

Развернул я эту газетку на верстаке, прямо поверх разобранного масляного насоса. Посмотрел на заголовок про Филиппа Киркорова, который на всю страну объявил, что он против презервативов, и у меня аж левый глаз задергался. Мужики на Дону за такую информацию сразу в ухо получают, а тут — культурное наследие, прости господи. Колян «Торпедо» тут же икнул, ткнул пальцем в фото артиста в перьях и запричитал: — Слышь, председатель! Глянь, человек в восемнадцать лет под мостом с тридцатилетней бабой в ажурных чулках судьбу решал! Вот это романтика! Вот это экшен! — Коля, — Галина «Центурион» ласково положила ему на плечо свою мозолистую длань, отчего Колян сразу просел на пару сантиметров. — Если я тебя еще раз в трусах под мостом найду, то экшен тебе покажется детским утренником. Ты мне тут зубы не заговаривай, говори, куда соляру из канистры дел!
Давайте разберем эти столичные откровения по пунктам, с точки зрения нормальной деревенской логики и санитарно-эпидемиологических правил.

Ловушка «шелкопрядного» маркетинга

Начнем с того, что этот гражданин гордо именует себя «непарным шелкопрядом» и любителем свободных отношений. Естественно, крышу у богемы сносит от безделья. Гражданин хвастается, что шесть лет назад у него все ходуном ходило и волосы на голове шевелились. Для нормального мужика шелкопряд — это вредитель, который жрет колхозные яблони, и его надо травить дихлофосом без жалости. В реальной жизни все эти рассказы про «свободные отношения» — обычная ширма для прикрытия банального эгоизма и нежелания отвечать за свои поступки. Это как если бы наш Митрич «Пол-Оборота» взял у меня трактор покататься, разбил его в хлам об силосную яму, а потом заявил: «Я кошка, которая гуляет сама по себе, я никому ничего не должен!». Ага, сейчас. Кеша в этот момент запрыгнул на верстак, наступил лапой в лужицу солидола и выдал протяжное «Мяв», что означало: «Этого пернатого бабочка-переростка надо закрыть в одном вольере с соседским хряком Борькой на неделю, быстро моноспектакли закончатся».

Энергетический шок от барьерной защиты

Самый цимус — это заявление пятидесятивосьмилетнего артиста о том, что он против презервативов, потому что «попробовал — не понравилось». Напугал, понимаешь, ежа известным местом. Принцип работы барьерной защиты в биологии прост, как устройство масляного фильтра на комбайне «Дон-1500»: если ты сетку не поставил, вся грязь летит прямиком в рабочую зону системы.
Колян «Торпедо» из-за спины Гальки опять подал голос: — Так он же говорит, у него теперь постоянный партнер! Духовный уровень! Чистое доверие! — Коля, заткни фонтан, — оборвал я мыслителя. — У него в марте любовь с Бузовой, в апреле — духовный уровень, а в конце статьи он сам себя опровергает и пишет: «я холостяк, так, мимолетные встречи». Это называется не духовный уровень, а критический износ тормозной системы в условиях полной потери ориентации на местности. Если ты на тракторе без тормозов с горы летишь, тебя никакое «доверие» к столбу не спасет.
Любой вменяемый человек понимает: презерватив — это не вопрос «нравится — не нравится». Это техника безопасности! Ты же не лезешь менять проводку под напряжением триста восемьдесят вольт голыми руками только потому, что тебе в резиновых перчатках «неудобно» и «чувствительность теряется»? Лезешь? Ну тогда готовься, что тебя обуглит так, что никакая Бузова не откачает.

Либидо под мостом и культурное похмелье

Отдельного разбора заслуживает история про первый опыт артиста в 1985 году под мостом с незнакомкой в «химии». Расписал-то как: похотливое чувство, страсть, либидо — буревестник. Бац-бац — конец! Слушайте, у нас на хуторе если подростки под мостом «бац-бац» устроят, их участковый сразу на учет поставит, а отцы ремнем так отлибидят по буревестнику, что они потом месяц на уроках стоять будут. А тут человек этим гордится на шестом десятке лет! Потом пошли рассказы про секс в лифте, самолете, машине... Сразу видно — у людей работы нормальной не было. Когда ты за день двенадцать гектаров подсолнуха скосишь, у тебя из всех похотливых чувств остается только одно — доползти до койки и не умереть по дороге от судороги в левой ноге. А тут — экшен им подавай, моноспектакли им надоели!
Галина «Центурион» сурово кивнула, соглашаясь с моими доводами, и сильнее сжала плечо Коляна: — Вот именно! Разбаловали их там в столицах. Работы на них нет. Нам бы этого Филиппа сюда, на силосную траншею, быстро бы всю дурь из башки выбило вместе с перьями. Коля, пошли домой, скотина не корена, а ты тут чужие лифты обсуждаешь. — Галя, погоди, я про Стоцкую дочитать хочу! — пискнул Торпедо, но был безжалостно отбуксирован Люськиной хваткой в сторону выхода.

Дверь гаража захлопнулась, отрезав завывание ветра и приглушенные матюки Коляна, которого Галька вела на исправительные работы. В гараже снова воцарилась относительная тишина, нарушаемая только тиканьем старого настенного хронометра и сопением Кеши, который уже устроился спать на куче ветоши. Вся эта эстрадная эпопея с интимными подробностями — отличный пример того, как от избытка денег и отсутствия тяжелого физического труда у людей начинает разжижаться головной мозг. Граждане артисты путают свободу с банальной распущенностью, а потом удивляются, почему их откровения вызывают у нормальных людей только брезгливую усмешку. Иногда полезно почитать такую прессу, чтобы лишний раз убедиться: наши хуторские девки в фуфайках и резиновых сапогах в сто раз честнее и чистоплотнее всей этой размалеванной богемы, которая без защиты под мостами шастает...

«Если у тебя вместо мозгов перья, то даже самый дорогой костюм не скроет синюшную голизну твоей душевной импотенции», — как говаривал наш покойный дед Евсей.
А теперь вопрос на засыпку для всех ценителей высокой эстрадной морали и свободных отношений: вы и дальше будете восхищаться «честностью» престарелых шелкопрядов, или наконец-то сообразите, что инфекционному отделению районной больницы абсолютно плевать на ваши творческие кризисы и статус поп-короля?..