Одиночество за монитором

- Вот о чём ты с мужем разговариваешь, ума не приложу. Он книгу-то хотя бы одну за всю свою жизнь прочитал? - Мама, опять ты за своё. И книги Лёня читает, и фильмы мы вместе смотрим. - Какие? Боевики, наверное, или ужастики. С его образованием большее не потянуть. - Да он техникум закончил, ты же знаешь. - Ну, на техникум много ума не надо. Ох, потянет он тебя назад, вот увидишь. Вы в театр-то ходите? - А ты? Ну, не надо на эту тему разговоры заводить, сколько раз я тебя просила. Не любишь зятя – твоё дело, а мою любовь не трогай, пожалуйста. А то ведь поссоримся серьёзно когда-нибудь. - Вот-вот, - мать посмотрела на Аню с откровенным сожалением, - твой Леонид нас уже ссорить начинает. А дальше что будет? Домой к себе пускать перестанете? ...С будущим мужем Аню свела подруга Наташка. Показала как-то на вечеринке на скромного тихого парня, предложила: - Хочешь познакомиться? Это Лёня, друг моего Костика. В автомобильной мастерской работает, между прочим. - А мне это зачем? У меня маш

– Забрал свои побрякушки и пошёл отсюда! Мне не нужны твои подачки! Коробочка из тяжелого темно-синего бархата глухо шмякнулась о паркет, подпрыгнула, и золотое украшение с тихим звоном вылетело на середину комнаты.  Михаил замер посреди комнаты Киры, смотрясь до смешного нелепо в своем дорогом костюме-тройке среди плакатов на стенах с мрачными рок-музыкантами и разбросанных черных худи. Этот солидный, уверенный в себе адвокат, перед которым в судах трепетали матерые оппоненты, сейчас казался Елене растерянным, внезапно уменьшившимся в размерах отцом.   – Кира, как ты разговариваешь с отцом? – возмутился Михаил.  – Отец?! – усмехнулась Кира. – Отец – это тот, кто рядом, когда плохо. А ты просто мужик, который спит в соседней комнате и отстегивает маме деньги на шмотки. Оставь меня в покое! Девочка демонстративно рванула со стола огромные беспроводные наушники, нацепила их и отвернулась к окну, всем своим видом показывая, что Михаил для нее – пустое место, звуковой шум. Елена сделал

– Вадик, ну может, хоть на пару дней больничный возьмешь? Отлежишься. Ты же не железный, – Алина ходила вокруг мужа, от волнения не зная, куда деть руки. Вадим сидел на табуретке, тяжело, со свистом дыша после ночной смены. Даже куртку снял не сразу – просто замер, уставившись в точку на стене. Каждое движение давалось ему с трудом, будто он двигался под водой. – Какой больничный, Алина? – отозвался он. – Через три дня платеж по кредиту. И Ксюше лекарства, за них тоже платить надо. Некогда болеть. Прорвемся. Не жили богато, нечего и начинать. Алина отвернулась к окну, чтобы он не заметил, как задрожал подбородок. В этот момент ей хотелось сквозь землю провалиться от жгучего стыда. Вадим свято верил, что выхода нет. Он шел на эту каторгу, потому что считал себя единственной опорой для нее и больной дочки. А Алина стояла рядом, смотрела, как муж гробит себя на двух работах, и молчала. Молчала о том, что у них есть спасение. Что они могли бы прямо сейчас закрыть этот чертов кредит и з

– Ты с ума сошла? Какой еще ребенок? – Антон даже телефон отложил, что на него было совсем не похоже. Он уставился на Ольгу так, будто она прямо сейчас на его глазах превращалась в нечто чужое и очень опасное. И это опасное существо угрожало его жизни и благополучию... Ольга молча стояла у окна. В кармане домашних штанов лежал пластиковый прямоугольник с двумя четкими полосками. Он казался невероятно тяжелым, будто весил килограммов десять. – Антон, это уже случилось. Что значит «какой»? Наш. – Мало ли что случилось! – Антон резко поднялся со стула. – Ты вообще головой думаешь? Посмотри на наши счета. Включи ты наконец трезвый расчет, Оля! Мы за машину еще кучу денег торчим банку. Нам на нормальный первый взнос для двушки копить еще как до Луны пешком. Ты понимаешь, что мой доход – это основа всего? Если ты сейчас уйдешь в декрет, мы просто пойдем по миру. – Мы не пойдем по миру, – тихо, но упрямо ответила она. – Люди как-то справляются. Темке уже семь, он в школу идет. Я смогу подр

– Почему мне так не везет? Ну почему? Этот год выжал из меня все соки, у меня просто нет сил... – в пустоту произнесла Диана. Светлана коснулась ее плеча, слегка его сжав. – Все наладится, Дианочка. Ну правда. Не бывает вечных черных полос. Обязательно скоро будет белая, вот увидишь. Диана кивнула слишком поспешно, почти механически. Она сразу отвернулась к окну, но Светлана успела заметить резкое движение ладони по щеке. Слишком торопливое, чтобы быть случайным. Подруга смахивала слезы... – Эй, – Светлана мягко тронула ее за плечо. – Диана. Что случилось? – Ничего, – подруга мотнула головой, не оборачиваясь. – Диана, посмотри на меня. Да что не так, ты можешь сказать? Она молчала несколько долгих минут. Потом все же решилась обернуться. Глаза у нее были совсем красными, а подбородок мелко дрожал. Было больно смотреть, как отчаянно она пытается не сорваться и удержать остатки самообладания. – Меня из квартиры выселяют, Света. Хозяйка ее продает, дала мне месяц. А у меня... – Диа

«Папа, маме совсем плохо, ее только что увезли на скорой. Я не знаю, что делать. Приезжай быстрее»... Это сообщение высветилось на экране телефона Семёна, который он впервые за тридцать лет брака забыл утром на кухонном столе. Муж обычно не выпускал смартфон из рук, а тут слишком торопился на работу, схватил ключи, куртку и убежал... Елена замерла с чашкой кофе в руке. Папа... У них с Семёном был только один ребенок, взрослый сын Денис, который уже пять лет жил со своей семьей в другом городе. Рука сама потянулась к телефону. Она открыла чат с контактом, записанным просто буквой «Л». Там не было долгих разговоров, только редкие переводы денег с короткими приписками: «Лиле на учебу» или «на лекарства». Последнее сообщение висело неотвеченным. Внутри всё сжалось. Первая мысль была позвонить мужу на работу, устроить скандал и спросить прямо, кто такая Лиля и какая мать там умирает в больнице. Но долгий брак научил её одной вещи: если мужчина захочет соврать, он найдет сотню оправданий

– Какая же ты растяпа! – раздраженно буркнул Олег. – Как ты вообще до своих лет дожила? И не убилась, а? Нина отряхнула колени. Пыль въелась в ткань джинсов, а ладони саднило от встречи с асфальтом. Да, она в очередной раз споткнулась на ровном месте. Но разве сложно просто подать руку и помочь подняться? Обязательно каждый раз унижать ее из-за этого? Сложно проявить хоть каплю сочувствия? Нина не ответила на слова мужа. Она проглотила горечь, поднялась и просто зашагала дальше. У них были планы, и портить их очередной ссорой ей не хотелось. Через несколько метров Олег догнал ее и весело спросил: – Ну ты что, опять обиделась? Нина фыркнула. – Нет. Я уже привыкла, что ты меня постоянно цепляешь. Это твоя любимая игра, не так ли? Найти повод, чтобы унизить меня. Олег раскатисто расхохотался. – Я же любя, Нинка! Ты вечно раздуваешь из мухи слона. Неужели ты до сих пор не поняла, что я просто шучу? Шучу! Нина промолчала. Они подошли к дверям торгового центра. Автоматические ство

– Ну что ты упираешься? Я разве многого прошу? Ты что, даже такую мелочь для семьи сделать не можешь? – Сергей скрестил руки на груди. Наталья смотрела на человека, с которым прожила в браке пять лет, и не узнавала его. За последние две недели муж словно стал чужим. Все изменилось в тот день, когда она получила в наследство квартиру... ...Это жилье свалилось ей на голову абсолютно случайно. Бездетная тетка, с которой Наталья почти не общалась, решила оставить все племяннице. Как позже поняла Наталья, родственница просто выбрала меньшее из двух зол – так недвижимость хотя бы не отошла государству или дальним хищным родственникам, а досталась дочери ее брата. Самой Наталье эта квартира в принципе была не нужна. Ей недавно исполнилось пятьдесят два года. Детей, как и у покойной тети, у нее не было. Хотя когда-то Наталья отчаянно мечтала стать матерью. Но не сложилось, организм подвел. Со временем боль утихла, а мечта так и осталась несбывшейся. Но шесть лет назад в ее жизни появился С

- Миш, я к твоей маме не поеду. Я её боюсь уже. Как посмотрит, так у меня уже коленки трясутся... - С чего бы это? - Ну, мне всё время кажется, что она мной недовольна. - Да мы-то её видим всего раз в год, когда в отпуске навещаем. - Вот мне этого раза как раз и хватает до следующего отпуска. Может, ты один её проведаешь? - Света, ну, так нельзя. Договорились же все вместе собраться. Брат с женой аж из Норильска приедет, а я, значит, один буду? Нет уж, собирайся. Недельку потерпишь. Твои вон каждые выходные в гости приходят. - Мои родители тебя любят, ты же сам видишь. А твоя мама ни разу слова доброго мне не сказала. - Так она со всеми неразговорчивая, и со мной тоже. Характер такой, жизнь у неё была негладкая. Давай ссориться не будем, ладно? Недельку потерпишь, потом на юга махнём. Семь дней всего в деревне побудем. Пролетят – ты и не заметишь. И Лёшке в деревне нравится. За курами побегает... ...В деревню к матери Михаила Светлана и вправду ездить не очень любила. Выросла она в г

– Да это разве работа? Ты зарабатываешь две копейки! Хотя что от тебя ждать? Ты же бестолковый, весь в отца пошел, – вздохнула Клавдия Петровна. Даша почувствовала, как внутри все покрывается ледяной коркой. Они сидели в полумраке дорогого ресторана, который Игорь выбрал специально для этого вечера. Его наконец-то назначили руководителем отдела. И вот вместо праздника Даша наблюдала какое-то изощренное, публичное судилище. – Мам, ну почему две копейки? – Игорь попытался перевести все в шутку, но Даша слишком хорошо его знала. Под этой маской легкой иронии скрывался испуганный, сжавшийся до размеров первоклассника мальчик. – Оклад подняли почти вдвое. Да и проектом теперь полностью руковожу я. – Руководишь? Ой, не смеши меня, ради бога, – Клавдия Петровна пренебрежительно фыркнула. – Нашли кому доверить. Повезло тебе, Игорек, просто повезло. Карты так сошлись. С твоей-то извечной косноязычностью и умением совершать глупейшие ошибки на ровном месте – и вдруг начальник. Ты смотри там,