Известия №64(23638) Вторник 17 марта 1992 года

Нагорный Карабах.
ОБЫКНОВЕННЫЙ УЖАС ВОЙНЫ
Вадим БЕЛЫХ, «Известия»
ДОБРЫЕ ДРУЗЬЯ В ФОРМЕ
У подножия горы притаились пятнистые бронетранспортеры,
- Кто это? поинтересовался я у сопровождавшего меня рослого азербайджанского ополченца, перепоясанного пулеметными лентами.
Наша национальная армия. Хочешь посмотреть?
Но дойти до горы нам так и не удалось. Дико крича, навстречу вылетел милиционер с пистолетом и бесцеремонно завернул нас обратно. Расстояние, правда, было уже не столь большим, чтобы не заметить, что солдаты в основном белобрысы и переговариваются между собой по-русски. Позже мне разъяснили: это десантный батальон, который должен был прикрывать вывод 366-го полка. Из-за него, мол, азербайджанцы и остановили аскеранское наступление: боялись удара в спину.
Десантники исчезли так же загадочно, как и появились, отдавив на прощание гусеницей бронетранспортера ногу турецкому журналисту. Зато на агдамской площади (примерно в то же время) я встретил знакомого полковника-танкиста с родными именем и фамилией. Он был в непривычной гражданской одежде, поддерживался под локоть местным руководством и в глазах таил загадку. Через день мы столкнулись с ним же на одном из постов. Полковник (уже в форме местного ополченца!) грелся на солнышке и охотно покалякал со мной с земляком — о Москве, о погоде. Но относительно своих дел в горячей точке был сдержан и заметил лишь: «Ребятам тут надо помочь».
Впрочем, «друзья» полковника и так уже солидно помогли «ребятам» обеих воюющих сторон. То, что и армянские, и азербайджанские отряды сейчас неплохо вооружены, исключительная заслуга бывшей Советской Армии, передавшей им (или разбазарившей!) значительные запасы своего вооружения. И если еще совсем недавно карабахскому бойцу за автоматный патрон на «черном рынке» приходилось выкладывать пять рублей. лей, а за пулеметный десять, то сегодня они их получают в неограниченных количествах. Бесплатно. Поэтому пальба не стихает ни днем, ни ночью. Только вот когда наконец рассеется пороховой дым, а рано или поздно это случится, вряд ли кто из уцелевших стрелков скажет спасибо «добрым дядям» со звездами на погонах...
ЛЕТЯТ УТКИ, ЛЕТЯТ «ДИКИЕ ГУСИ»
...и вдруг увидел он женщину двухметрового роста, всю в броне, с оружием. Ее мужики боятся, на этой фразе рассказчик взволнованно перевел дух.
В семнадцатый раз выслушивал я легенду из бесконечного сериала под названием «армянские наемники». Тема иностранных солдат в армянских отрядах волнует в Агдаме всех, плодятся самые разнообразные домыслы и слухи. Мечта каждого азербайджанского солдата застрелить наемника, а работающего на позициях журналиста этого убитого сфотографировать. Отовсюду приходят самые невероятные сведения: «В Шуше взяли в член четырех негров», «под Аскераном убили еще двоих черных», «в Баку привезли подобранный в Карабахе труп. Экспертиза показала: он не армянин, не азербайджанец и не русский». Правда, самой примитивной проверки обычно хватает, чтобы выяснить: все рассказанное чистая липа. Хотя один чернокожий (наемник?), видимо, был действительно убит в бою. Его труп обменяли на азербайджанских заложников.
Солдаты бывшего 366-го полка тоже утверждают: не раз они видели в Степанакерте (Ханкенды) иностранцев с оружием в военной форме. Многим из них и самим предлагали вступать в ряды армянских федаи. нов, гарантируя по контракту три-четыре тысячи рублей в месяц плюс бесплатно еды от пуза, вина и женщин...
Впрочем, и сама армянская сторона уже особо не скрывает, что нанимает зарубежных солдат удачи.
Азербайджанцы же пока категорически отрицают, что в их отрядах действуют «дикие гуси». Однако чеченских добровольцев в Карабахе немало. И бросают их, как правило, на наиболее опасные направления. Время от времени появляются с азербайджанской стороны и наблюдатели из Юго-Осетии. Рассказывают, что немало желающих принять участие в войне приезжают в Агдам и из России. Кто за деньги, кто просто так. Однако последних по принципиальным соображениям отправляют обратно.
Зато журналисты в местах боев работают со всего мира...
ЗА РУБЛИ И ДОЛЛАРЫ
-А пистолет-то хоть у тебя есть? молодой солдат-азербайджанец посмотрел на меня с сожалением.
— Да он мне, собственно, не нужен, пожал я плечами.
-Зря. Война все-таки.— Боец задумался, потом улыбнулся, достал из кармана гранату и протянул мне.
-Для спокойствия. Дарю...
Гранату я не взял, но своему новому товарищу был искренне благодарен хотя бы за сочувствие журналисту когда-то общей с ним страны.
Увы, эсэнгешные репортеры в зоне боевых действий по сравнению со своими коллегами, работающими на западные компании и агентства, представляют довольно жалкое зрелище. Зажатые тисками скудного командировочного бюджета, с примитивной техникой, а то и вовсе без нее, они проигрывают своим благополучным собратьям по всем статьям.
Как это ни печально, о том, что творится в близком нам Нагорном Карабахе, за рубежом знают гораздо лучше нас. Пока отечественное телевидение передает мнения постпредств Азербайджана и Армении в Москве да не слишком свежие репортажи, полученные от бакинских и ереванских журналистов, человек, включивший телевизор в США или в любой европейской стране, видит события, произошедшие в нашей старейшей «горячей точке» всего несколько часов тому назад.
Постоянные бригады зарубежных редакций действуют по обе стороны фронта. Их сотрудники, как правило, в бронежилетах, застрахованные на крупные суммы, совершенно не стесненные в средствах, при помощи спутниковых антенн по нескольку раз в день перегоняют заказчикам самые последние новости. Всё практически тут же попадает на экраны, газетные полосы, звучит из радиоприемников. Они же всегда готовы щедро платить за любые сведения, за помощь. Как хвастались представители одной телекомпании, им за порядочную сумму ради эффектных кадров удалось даже «купить» залп установки «Град»...
Однако у журналистов со всего мира в Агдаме хватает и общих проблем. Одна из них: полное нежелание большинства местных руководителей всех мастей, сосредоточенных в зоне боевых действий, от коменданта до представителей азербайджанского министерства обороны не то что помогать репортерам, но даже разговаривать с ними. На оскорбление можно нарваться в считанные секунды, независимо, откуда ты приехал— из Москвы или Перижа. Иоключения, пожалуй, делаются лишь для репортеров из родной республики, Турции и Литвы.
И чуть ли не единственным местом, где, несмотря на подозрительность, всегда- старались помочь приезжим журналистам, оказалось агдамское отделение народного фронта. Ииенно там во всеобщей прифронтовой неразберихе независимо от национальной принадлежности можно было найти и стакан горячего чая, и доброе слово, и хоть какие-то сведения о том, что творится вокруг. Да еще, как ни странно, в местном отделении службы безопасности и в районной прокуратуре...
СКАЖИ МНЕ, КТО ТЫ
-В Агдаме по улицам без сопровождающих лучше не ходить- инструктировали меня на прощание в УВД Гянджи. - Нет, вообще-то у нас в республике отношение к русским хорошее, сами видели. Но там, куда вы едете, люди издерганы, озлоблены войной, и всякое может случиться...
Однако опасения оказались напрасны. По крайней мере сегодня появление в прифронтовой полосе славянского вида человека (в любое время суток) не вызывает у местных жителей жгучего желания его немедленно схватить. Скорее наоборот и слова я слышал, и дела видел добрые. А близость войны проявляется в нескончаемых сожалениях о порушенной мирной жизни...
О «русском империализме», «русской угрозе» услышишь в основном в официальных кабинетах, от облеченных властью людей. От них же и новые версии нашумевших событий. Как, например, то, что в ходжалинских событиях армяне практически не участвовали, а все зверства творили русские солдаты 366-го полка.
Предлагалось мне посмотреть на подбитый бронетранспортер, рядом с которым лежит якобы... труп в форме Советской Армии. Однако попытка подобраться к нему и проверить все с ополченцами оказалась, к сожалению, неудачной.
Правда, бывают и другие крайности. Как, к примеру, частые рассказы о скором приезде на фронт «национальной русской роты» из добровольцев жителей Баку.
Но за кабинетным порогом, на улице все эти разговоры, как правило, кончаются. У людей под обстрелом и заботы, и проблемы иные.
ПОЕЗД КРОВИ И СЛЕЗ
В вагоне-операционной пытались спасти молоденькую медсестру. Пуля снайпера, прошившая ее насквозь, когда она перевязывала раненого, не оставила ей практически никаких шансов. И чуда не случилось: огромный список погибших в карабахском конфликте пополнился еще одной фамилией.
К военно-санитарному поезду, застывшему около агдамского вокзала, я возвращался часто. Именно здесь хорошо видно настоящее лицо этой жестокой и бессмысленной войны, Гвардейца с вывороченными осколком кишками. Обмороженных женщин-беженок. Трехлетнего ребенка с забинтованной культей вместо отстрелянной из крупнокалиберного пулемета ноги. Девчонку с изрезанным ножом лицом...
День за днем, час за часом, все новых и новых.
-Даже мы, у себя в Баку, Баку. и не подозревали, что здесь творится, рассказывает начальник медицинской службы Минобороны Азербайджана Ханлар Гаджиев.— Наш поезд бросили сюда, поскольку местные медики уже не справлялись с потоком раненых. Все врачи добровольцы. Готовились ко всякому, но и они были потрясены.
Мы сидим в купе известного разве что по старым фильмам самоходного госпиталя и листаем журнал приема. Больше половины пострадавших мирные жители женщины и дети... Ранения пулевые, осколочные, ножевые, обморожения.
Обмороженных вообще огромное количество-это, как правило, все те же ходжалинские беженцы, долгое время спасавшиеся в лесах, и заложники, вернувшиеся из плена. Я видел, как некоторые выходили из неволи. Почти все разутые, с уже потерявшими чувствительность за долгие морозные дни ногами. Многим вслед за освобождением грозили ампутации.
Рассказы их бессвязны и страшны. Говорят они о том, как из толпы пленных вытаскивали милиционеров, ополченцев, солдат и тут же на глазах у всех рубили им головы. Как держали на холоде. Как насиловали. По утверждениям азербайджанской стороны, девушки из заложников, как правило, вообще не возвращаются. Их сразу отделяют и угоняют в неизвестном направлении. Правда это или нет не знаю. Знаю другое: теперь, когда стрельба под Агдамом становится особенно сильной, многие женщины, опасаясь внезапного штурма, начинают готовиться к самосожжению. А местного врача Малика Исмаилова пятилетняя дочь уже совсем не по-детски попросила:
-Папа, если начнется, ты вначале нас с мамой убей, а только потом сам умирай...
Повторю: я лично не видел, как обходятся с армянскими пленными. Несмотря на все просьбы, меня к ним так и не провели. Хотелось бы надеяться, их не насилуют, не пытают, не морят голодом и холодом. Очень хочется...
Война калечит живых, не оставляет в покое и мертвых.
Время от времени в Агдам привозят обмененных на живых заложников тела своих погибших. Но в ночном кошмаре такого не привидится: выколотые глаза, отрезанные уши, снятые скальпы, отрубленные головы... Связки из нескольких трупов, которые долго таскали по земле на веревке за бронетранспортером... Издевательствам предела нет. Правда, и арПо фии из захваченного (на время) азербайджанцами села. И там тоже обгоревшие, исполосованные ножами, изуродованные бессмысленным глумлением трупы.
Да и имеют ли вообще обще смысл подсчеты: какой из двух враждующих народов более кровожаден? В Карабахе идет война без правил. То, что называется армиями, по сути, скопления самых разных людей. Среди них есть и те, кто защищает свой дом, и те, кто мстит за смерть близких, и те, для кого все происходящее лишь повод безнаказанно грабить, мародерствовать, насиловать и убивать...
А все непрекращающаяся война уничтожает и будущее этого некогда богатого края.
-У поступающих к нам детей, особенно бывших заложников, мы часто замечаем странные психические расстройства, рассказывает военный врач Хонлар Гаджиев. Поначалу даже думали, что им вводили какие-то препараты. Но все оказалось одновременно и проще, и страшнее. Дети пережили страшнейший нервный стресс, который, скорее всего, будет иметь для них необратимые последствия на всю оставшуюся жизнь.
Есть и другие опасности. Благодаря содержимому армейских складов боевики развернули в Карабахе еще и минную войну. И противопехотные, и противотанковые мины сейчас активно устанавливают по всей фронтовой полосе. Подрывается на них опять-таки в основном мирное население. Только за последний час, что я провел в госпитале, туда привезли троих таких пострадавших: один скончался сразу, двое останутся калеками. А взрывы эти будут греметь и годы спустя после этой войны...
Только вот когда она кончится?
...Сегодня в Агдаме есть рация, настроенная на волну такой же армянской в Аскеране. ней договариваются об обмене пленными, вывозе убитых с поля боя, о дежурных встречах. Есть и примета: эфир пуст - жди обстрела или атаки. Пока это единственная реальная ниточка, связывающая две враждующие стороны. Может, она когда-нибудь и поможет начать настоящие переговоры о мире. Или все чаще ответом на вопросы будет молчание?...