Н. САМОХИН Журналист. КАК ДОБЫВАЮТ УРАН (Мифы о "смертниках"...)

Рассказывает газета "Красная Звезда", 3.VI.90 г.

г. Краснокаменск
С тех пор, как было изобретено атомное оружие, сведения о месторождениях урановых руд, их добыче и переработке тщательно засекречивались. Плотная завеса тайны, окутавшая эту стратегическую отрасль, порождала самые невероятные слухи и домыслы. В частности, весьма широкое хождение получила версия, будто работают на урановых рудниках сплошь преступники, которым расстрел заменили на более медленную, но неизбежную смерть от радиации. И все-таки, кто добывает уран? Откуда берутся добровольцы, отваживающиеся
подставить себя под смертоносные лучи? Неужто и после Чернобыля находятся такие смельчаки? Если да, то надолго ли их хватает?

Увы, до недавних пор и мы, журналисты, немногим отличались от читателей, задававшихся подобными вопросами. Стена секретности, окружавшая предприятия, добывающие важнейшее стратегическое сырье и для нас была практически непроницаемой. Я, правда, слышал, что в нашем Забайкалье существуют урановые рудники, но этим мои знания и ограничивались.

Гласность и конверсия сделали свое дело. Благодаря им, я и получил вполне легальную возможность побывать на секретном прежде объекте — горно-химическом комбинате, где добывается урановая руда.

... По дороге из управления ГХК в промышленную зону предприятия, расположенную за чертой города, спрашиваю у заместителя главного инженера комбината по технике безопасности и охране труда Н. Каюдина:

— Насколько все-таки оправданы слухи о смертельной опасности, которой якобы подвергаются люди, работающие здесь?

— Скрывать не стану, — говорит Николай Петрович, — в местах добычи и переработки урансодержащих руд они оказывают определенное воздействие на человеческий организм, но не настолько сильно, чтобы при соблюдении необходимых мер безопасности привести к облучению и серьезным расстройствам 533
здоровья. В подтверждение этого приведу такие факты: на комбинате не мало горняков и химиков, работающих, как мы говорим, "на руде" по двадцать и более лет. За все эти годы существования предприятия нашими медиками — а это, поверьте, профессионалы своего дела, — не было зафиксировано ни одного случая смерти от лучевой болезни. Уровень онкологических заболеваний в Краснокаменске нисколько не выше среднеобластного.

Как не убедительно прозвучали эти слова, для чистоты, так сказать, эксперимента, мы время от времени останавливаемся и производим проверку радиационного фона захваченным с собой дозиметром. Первый замер сделали в городе. Прибор показал 15 микрорентген в час (предельно допустимый уровень для населенных пунктов 60 мкр/час).

Подъезжаем к Тулукуевскому рудному разрезу. Глазам открывается впечатляющая картина. Представьте себе вырубленный в скальном грунте широченный карьер глубиной без малого триста метров. На дне этой пропасти работают, кажущиеся сверху букашками, мощные экскаваторы, снуют по проложенной дороге БелАЗы, по кромке разреза самосвалы поднимают руду на-гора и везут ее на гидрометаллургический завод для переработки.

Снова замеряем уровень радиации. Край карьера 30 микрорентген в час. Дорога — 30-40. Столько же и на дне разреза. И только когда подносим датчик непосредственно к кускам породы красноватого цвета, прибор трещит, показывая свыше тысячи микрорентген. Но что убедительно, в метре от руды уровень падает почти до ста микрорентген, и в кабине экскаватора он и вовсе невелик — 40 мкр/час.

— Предельно допустимая доза для персонала — 2.900 микрорентген в час, — говорит Н. Каюдин.

Руду на комбинате добывают не только открытым, но и шахтным способом. В одну из шахт мы спустились. И под землей уровень радиации оказался не. выше, чем в Тулукуевском разрезе. Условия работы горняков — разительный контраст с тем, что приходилось видеть на обычных Забайкальских шахтах: чистота, лампы дневного света, достаточно просторно. Мощные системы вентиляции гонят по горизонтам струи свежего воздуха, пыль постоянно смачивается.

Беседую с бригадиром Ю. Деменевым.

— Работенка у нас, ясное дело, необычная и нелегкая, — говорит он, — но кто-то же должен работать и тут. Стараемся, зарабатываем неплохо. Все в бригаде обеспечены благоустроенным жильем, у большинства — машины. Город у нас современный, молодой, условия жизни хорошие. Я, по выходе на пенсию, уезжать отсюда не собираюсь.

О том, какие люди и как трудятся на комбинате, красноречиво говорят цифры: за 20 лет предприятие взрастило четырех докторов наук, семерых лауреатов Государственной премии, четырех Героев Социалистического Труда.

Благодаря гостеприимству хозяев удалось "проникнуть" и в самое сердце комбината — на гидрометаллургический завод. Еще совсем недавно его усиленно охраняли. Через окружающую его контрольно-следовую полосу беспрепятственно могла проскользнуть разве что мышь. Охрана существует и сейчас — военизированная. Директор завода В. Филимонов впервые показывает журналисту свои "владения" — головокружительной высоты просторные корпуса, мощные мельницы, крошащие руду,и другое сложнейшее оборудование. Здесь
горная порода, добываемая на шахтах и в разрезе, превращается в конечный-продукт — обогащенную урановую руду. Как было не взглянуть на нее?

Валентин Кириллович подводит к массивной стальной двери , набирает цифры кода. Она медленно, словно нехотя, открывается — и перед глазами предстает сверкающее чистотой помещение. А в нем: металлические контейнеры в рост человека, напоминающие по форме обычные молочные бидоны. Они заполнены мелким порошком, похожим на цемент и почти такого же цвета. Это и есть конечный продукт, ради которого трудится комбинат.

Конверсия сделала возможной посещение ГХК. Но она же поставила перед работающими здесь людьми и серьезную проблему, связанную с сокращением заказа на основную продукцию. Директор комбината Герой Социалистического Труда, доктор технических наук Сталь Сергеевич Покровский не скрывает своей озабоченности по этому поводу. Но и в пессимизм впадать не склонен. Коллектив предприятия, считает он, обладает мощным техническим и человеческим потенциалом и в состоянии

перестроиться, что называется, на марше... Первые шаги на пути конверсии уже сделаны. Комбинат начал выпускать дисульфид молибдена — ценнейшую присадку в смазочные материалы, порошок на цеолитовой основе для бытовых нужд. Вот-вот будет поставлено на поток производство цветных пигментов для красок. И, наконец, главное. В недалекой перспективе ГХК приступит к переработке золотосодержащих концентратов Забайкалья. Из них будет производиться не что-
нибудь, а чистый, в слитках, валютный металл. Это позволит резко увеличить прибыль от золота, добываемого в регионе.

Впрочем, и в основной продукции предприятия, нужда еще полностью не спала. Уран по-прежнему требуется обороне страны, атомным электростанциям.