«ТЁМНАЯ НОЧЬ»

(продолжение)
48.
Если зимой ходишь на работу – то света белого не видишь – пока едешь туда, ещё не рассвело, когда выходишь из конторы – уже стемнело.
Так продолжалось шесть лет – что стихи и песенки писались в нерабочее темное время.
Кочетков говаривал – можно подумать, что ты днем спишь и просыпаешься к вечеру.
Так, в сущности, само собой и выходило – только вечера и ночи принадлежали свободе, а именно стихам и мелодиям.
Диплом был получен, свидетельство о браке лежало в кармане, сил в тридцать лет хватало, в стране и в мире изменений не предвиделось, ребёнок ещё не завёлся, а отец был ещё недостаточно стар, чтобы наступила пора ухода.
И прошла особая пора песенок – как никогда раньше и позже – словно звёздная тень пробежала по земле.
Дело во всех происходило вечером или ночью, всюду светились дальние фары авто, пахло мокрым снегом и легким выхлопом бензина.
Стилистически – это был сплошь джаз или скорее - «приджазованность», обозначая для слуха, что есть гитарный ритм с «затактом», что подразумевается негромкий контрабас и саксофон.
Как-то сделали на пару с саксофонистом – легло как родное.
На пятачке у нового метро
Слоняются кругами «шпингалеты»,
Стреляют друг у друга сигареты
И щурятся застенчиво и зло…
Это новое метро «Медведково» тогда открылось, каждый день перед глазами.
…И разливая нереальный свет,
Пульсирует торцом кинематограф,
Где крашеные любятся оторвы
С мужчинами пятидесяти лет…
Напротив метро поставили кинотеатр «Ладога», это на нем реклама висела, а мужчинам в пятьдесят лет принадлежал мир, как казалось в тридцать.
(Не ошибиться было невозможно, хотя Сереже Гремяко услышать такое было приятно – ему только что исполнилось пятьдесят, он получал пенсию как бывший полковник, подрабатывал ночным сторожем и недавно женился на двадцатилетней – то есть отчасти мир принадлежал ему, некоторой частью…)
Ну, и рядом со всей этой городской ночной экзотикой и устрашающей красотой – автор скорее сочувствовал наглым робким беспризорникам, кому и Новый год справить негде.
…Я тоже покурю невдалеке,
Как будто всё начать ещё не поздно,
И не мои блуждающие звёзды
С надеждами сгорели налегке.
То есть всё плохо – но жизнь хороша.
И вещей такого рода и звука было написано немало, не меньше десяти.
Всюду обязательно двигались ночные такси без седоков и порой без водителя, вспыхивали огоньки сигарет, проплывали тени незнакомцев с задранными воротниками и тени незнакомок на усталых шпильках.
Именно так и про это никто тогда в ближнем и дальнем окружении не писал, как мне казалось.
В 1989-м на семинаре в Раубичах Гена Виксман показал несколько песен Саши Иванова – Хандра, Восьмой причал, Потанцуем на дороге – и я ахнул невольно – есть родная душа!
Это были настоящие стихи, это была авторская песня и это был джаз, дымок морского табачка из таверны.
Лежал отпечаток времени – как живёт, пропадает и выживает человек внутри великой социальной машины, края которой не видно.
(«Джентльмен, не стреляй, я играю свой маленький джаз…» - как писал через много лет Витя Луферов, уже из недр иной великой социальной машины.)
А тогда:
…Разгребая ботинком бумажный прибой,
Я бегу по сверкающим лужам,
И мигает вокруг как огромный прибор
Вечный город…
Потом нашлись и более ранние прецеденты.
Бережков лет в тридцать с небольшим пишет цикл «Танцы» - как кружение в заколдованном кругу событий и вещей, где мир говорит на ощупь.
У Вити Коркия был в то же время цикл «Танцы в темноте».
Когда музыке, запахам, фактуре и внутреннему голосу веришь больше – и слово становится музыкой, фактурой, запахом…
И Строцев до сих пор пишет свои «танцы» - но это уже стало для него особым исполнительским жанром чтения стихотворений и концепцией.
…В четырнадцатом году произошёл последний разговор со Смогулом.
После десятков лет нового, иного, совсем взрослого и даже стариковского, после всего детского и даже вовсе младенческого, после стихов и песен вещных и почти вещих – Саша, вздохнув, произнес вот что:
«А мне всё равно больше всего нравились те, из середины восьмидесятых, с джазовым призвуком. И нравятся до сих пор…»
Даже странно, что и они в 21-м веке кому-то сгодились…
9.6.26
(продолжение следует)