Разрыв стереотипа

Много лет разыгрывался один и тот же сценарий: из Ливана стреляют, Израиль отвечает, посредники требуют "сдержанности", ЦАХАЛ отступает, "Хезбалла" восстанавливает свои склады с оружием, туннели и позиции. До следующего раунда.
После 7 октября ситуация изменилась. Руководство Израиля "прозрело": оказывается, тоннели, ведущие к приграничным городам, арсеналы и круглосуточные наблюдатели — это не игра и не элементы ближневосточного фольклора.
Выяснилось, что люди, которые годами заявляли о своих намерениях, собирались осуществить то, о чём говорили, а ракеты предназначались не для праздничных салютов.
Обнаружилось, что концепция "сдерживания" работает не всегда, особенно когда одна сторона считает перемирие паузой для подготовки к следующей войне.
И то, что вчера называли "провокацией", "паникёрством" и "разжиганием", сегодня называется "разведданными" и "необходимыми мерами безопасности".
Реальность вообще любит такие шутки. Она долго стучится в дверь, а когда ей не открывают, входит через окно. Израиль не может позволить себе ещё один 7 октября — с севера. Не может позволить себе ждать, пока отряды "Хезбаллы" выберут день и час и захватят Метулу, Кирьят-Шмону и кибуцы Галилеи.
Поэтому ответ стал не просто оборонительным. Он стал наступательным. ЦАХАЛ начал методично выдавливать "Хезбаллу" с ключевых высот, уничтожать её инфраструктуру, туннели, склады и командные пункты. Взятие хребта Бофор и горной гряды Али аль-Тахер стало не только военным, но и психологическим ударом. Южный Ливан, который годами превращался на деньги Ирана в неприступную крепость, перестал быть неприкосновенным бастионом.
Именно поэтому в Тегеране и Бейруте звучит столько угроз. Иран пытается шантажировать США и весь регион: остановите Израиль, иначе последует эскалация. За этой риторикой стоит не забота о Ливане, а сорванная операция типа "Потопа Аль-Аксы" и возможность с близкого расстояния наносить ракетные удары по нашей стране.
Говорят, что боевые действия в Ливане торпедируют сделку Трампа с Ираном, а правительство Израиля идёт на провокацию, рискуя лишиться союзника в лице нынешней американской администрации. Возможно, так и есть. Но в данном случае это вторично.
Даже если у Нетаниягу существуют личные предвыборные мотивы, они не отменяют главного обстоятельства - война продолжается, потому что оперативная необходимость никуда не исчезла.
Склады с оружием, командные пункты и подземные комплексы "Хезбаллы" не исчезнут сами собой. Сотни ракет и тысячи террористов не растворятся благодаря дипломатическим формулировкам. Любое преждевременное отступление будет воспринято Тегераном и "Хезбаллой" как возможность лучше подготовиться к следующему витку войны.
После 7 октября для Израиля вопрос безопасности уже не сводится к интересам премьер-министра, коалиционным интригам и к американо-иранским переговорам. Всё гораздо проще - или ты приходишь за теми, кто готовится тебя убить, или они придут за тобой. На Ближнем Востоке слабостью мир не купишь. Слабость назначает лишь дату следующей резни.
Тут выбор предельно прост: либо ты охотник, либо ты жертва.
Почти каждый день гибнут наши солдаты, мы хороним молодых ребят, молимся за раненых и живём под сиренами. И кажется, что именно мы — жертва. И всё же жертва — не тот, кто несёт потери. Жертва — тот, кто отказывается сопротивляться и смиряется со своей участью. История евреев длинна, и надгробий в ней слишком много, чтобы снова позволить себе такую роскошь.
Да, война страшна и цена её ужасна. Но ещё страшнее возвращение к иллюзии, будто люди, мечтающие о твоём уничтожении, откажутся от этой мечты только потому, что ты проявишь терпение и добрую волю.
Никто не обязан любить Израиль. Но Израиль обязан существовать. А для этого иногда приходится делать выбор, который не оставляет места красивым словам о мире и самообману. Мы протягиваем руку всем, кто готов её пожать, но, когда мы видим кулак, безумие убеждать себя, что это дружеский жест.
История научила нас: недостаточно быть правым и добрым, недостаточно желать мира. Нужно ещё быть сильным, чтобы защитить своё право на существование.
И если нам предлагают выбор между тем, чтобы понравиться всему миру, и тем, чтобы выжить, мы уже знаем, каким должен быть ответ. Потому что мёртвых евреев человечество жалело, а живые евреи, умеющие защищаться, вызывают недоумение.
Rami Judovin