Александр Чулков

1946 год. В советских конструкторских бюро начинается работа над новым оружием для пехоты, использующим промежуточный патрон 7,62×39 мм. Этот боеприпас, созданный незадолго до окончания войны, должен был заменить пистолетные патроны для пистолетов-пулемётов и избыточно мощные винтовочные боеприпасы. Среди участников конкурса оказывается молодой сержант Михаил Калашников, не имевший профессионального оружейного образования. Его первый проект, получивший в исторической литературе обозначение АК-46, стал отправной точкой для создания самого массового автомата в мире. Однако сам по себе этот образец не имел почти ничего общего с будущим АК-47 Сам конкурс 1946 года рождался под сильнейшим влиянием опыта Второй мировой войны. Советская армия увидела, что основная масса пехотных столкновений происходит на дистанциях до 300 метров, где полноценный винтовочный патрон 7,62×54 мм R обладал избыточной мощностью и создавал слишком сильную отдачу для автоматического огня. Немецкий опыт применения па

Самая большая подводная лодка в истории носила на борту настоящий бассейн. Не маленькую ванну, а полноценную чашу 4 м в длину, 2 м в ширину и 2 м глубиной, куда набирали и подогревали морскую воду. Рядом сауна с дубовой отделкой, солярий и спортзал. Всё это пряталось не на круизном лайнере, а внутри советского ракетоносца проекта 941 "Акула", который на Западе знали под именем "Тайфун". Подводное водоизмещение около 48 000 т, длина почти 173 м, два футбольных поля встык. В высоту лодка дотягивала до 9-этажного дома, а в ширину корпус разошёлся на 23 м, по верхней палубе мог бы проехать грузовик. Размеры кораблю задала ракета. В 1970-х СССР и США затеяли подводную гонку. Кто упрячет под воду больше ядерных зарядов, тот и впереди. Американцы поставили на твердотопливные "Трайденты" и новую серию лодок "Огайо" под 24 такие ракеты. Советским ответом стал комплекс Д-19 с ракетой Р-39, но наше твердотопливное направление тогда заметно отставало от американского. Чтобы дотянуться всё до тех ж

Сегодня линия фронта ненасытна — она требует брони, стали и огня в таких объемах, которые еще недавно казались немыслимыми. Оборонная промышленность страны лихорадочно подсчитывает свои резервы, заново открывая для себя суровую истину: танков много не бывает. По всей кровеносной системе железных дорог России непрерывным потоком тянутся эшелоны. На их платформах, словно воскресшие призраки давно канувших в Лету эпох, лязгают траками старые добрые Т-62 и Т-55. Их везут со всех уголков необъятной страны к воротам танкоремонтных предприятий, пока основные заводы перешли на изматывающий трехсменный график, круглосуточно высекая искры и клепая машины, без которых на передовой просто не выжить. Но в этом грохоте кувалд и реве заводских труб как-то слишком быстро стерлось из памяти то, что происходило всего пятнадцать лет назад. Тогда с высоких трибун бронетехнику снисходительно клеймили «устаревшим оружием», а элита Генерального штаба целенаправленно готовила армию к обескровливанию. Архитект

Сегодня линия фронта ненасытна — она требует брони, стали и огня в таких объемах, которые еще недавно казались немыслимыми. Оборонная промышленность страны лихорадочно подсчитывает свои резервы, заново открывая для себя суровую истину: танков много не бывает. По всей кровеносной системе железных дорог России непрерывным потоком тянутся эшелоны. На их платформах, словно воскресшие призраки давно канувших в Лету эпох, лязгают траками старые добрые Т-62 и Т-55. Их везут со всех уголков необъятной страны к воротам танкоремонтных предприятий, пока основные заводы перешли на изматывающий трехсменный график, круглосуточно высекая искры и клепая машины, без которых на передовой просто не выжить. Но в этом грохоте кувалд и реве заводских труб как-то слишком быстро стерлось из памяти то, что происходило всего пятнадцать лет назад. Тогда с высоких трибун бронетехнику снисходительно клеймили «устаревшим оружием», а элита Генерального штаба целенаправленно готовила армию к обескровливанию. Архитект