Михаил Дёмин

– Я тут думала вчера, – сказала Ольга, ставя на стол две кружки, – что если бы кто-то спросил меня прямо: «Ты боишься смерти?» – я бы не смогла ответить честно. Вроде и верую, но внутри… какая-то тревога есть. – А почему должна быть другая реакция? – спокойно сказал Дима. – Мы же люди, а не ангелы. У тела есть страх утраты тела. У души – страх неизвестности. – Но ведь вера говорит, что смерть – не конец. – Да, – кивнул он. – Но вера не отменяет инстинкт. Христианин может верить в воскресение и одновременно бояться момента перехода. Это не противоречие, а факт природы. Ольга задумалась: – Просто иногда люди в храме говорят так уверенно… «Я смерти не боюсь». И мне становится неловко, будто я слабее. – Возможно, они сами боятся, просто не признаются. – Дима улыбнулся. – Или они боятся не самой смерти, а того, что оставят здесь. Родных, неоконченные дела, незавершенные разговоры. – А ты боишься? Он вздохнул: – Наверное, я больше боюсь не смерти, а умереть неготовым. С обидами в сердце. С т