Лилия Мульякаева

Нотариальный конверт лежал на кухонном столе ровно посередине, между солонкой и старым чайным сервизом, как будто тоже пришел к обеду и ждал, когда ему нальют. Николай Петрович положил ладонь на край конверта, но не открыл. Ладонь была сухая, с коричневым пятном у большого пальца, от которого дети всю жизнь узнавали его руку на любой семейной фотографии. - Пока не подписываю, - сказал он. Галя перестала доставать из пакета пирожные. Павел, который уже снял куртку и повесил ее на спинку стула, посмотрел не на отца, а на конверт. Вера тихо поставила чайник на плиту и не повернулась. Они приехали в родительский дом в субботу к часу. Так попросил отец: не по одному, не по телефону, не в мессенджере, а всем вместе, за столом. Галя приехала первой. Привезла коробку с пирожными и папку с прозрачными файлами. Она всегда привозила папки: квитанции, копии паспортов, фотографии счетчиков, выписки из банка, распечатанные расписания врачей, хотя отец к врачам ходил редко и больше из уважения к Гал