Рецензия: Сандра Пингель-Шлиман: «Разложение: Стратегия диктатуры»

Йессе, Экхард
Опубликованная версия
Рецензия
Предоставлено в сотрудничестве с:
Институтом Ханна Арендт по исследованию тоталитаризма при Дрезденском техническом университете
Рекомендуемое цитирование:
Jesse, E. (2004). Rezension: Sandra Pingel-Schliemann: Zersetzen: Strategie einer Diktatur. [Рецензия на книгу «Zersetzen: Strategie einer Diktatur», автор S. Pingel-Schliemann]. Totalitarismus und Demokratie, 1(1), 143-145. https://nbn-resolving.org/urn:nbn:de:0168-ssoar-351327 Условия использования:
Данный текст предоставляется по лицензии депонирования (без права распространения и внесения изменений). Предоставляется неисключительное, непередаваемое, личное и ограниченное право на использование данного документа. Этот документ предназначен исключительно для личного, некоммерческого использования. На всех копиях данного документа должны быть сохранены все уведомления об авторских правах и иные указания на правовую защиту. Вам запрещается каким-либо образом изменять данный документ, а также копировать его в публичных или коммерческих целях, публично демонстрировать, исполнять, распространять или иным образом использовать его публично.
Используя данный документ, вы принимаете вышеуказанные условия использования.
Сандра Пингель-Шлиман, «Разложение. Стратегия диктатуры», Берлин 2002 (Общество Роберта Гавемана), 416 с.
ГДР от своего основания до революционного перелома осенью 1989 года, который в скором времени привел к германскому единству, была диктатурой. Однако в течение 1970-х годов система власти по экономическим, внутри- и внешнеполитическим причинам претерпела изменения. Открытая репрессивная практика эпохи Ульбрихта сменилась множеством механизмов тонкого разложения. Это центральный тезис важной для исследований оппозиции и репрессий политологической гамбургской диссертации Сандры Пингель-Шлиман. Она не видит смягчения тоталитарного характера ГДР, а скорее констатирует «новую форму тоталитарного господства» (с. 65).
Автор опирается не только на планы мероприятий государственной безопасности, но и на «оперативные дела», то есть персональные досье о лицах, чьи действия нарушали Уголовный кодекс. В общей сложности было проанализировано 63 «оперативных дела», хранящихся в основном в Архиве Матиаса Домашка, и проведено множество интервью с пострадавшими. Чтобы получить дополнительный информативный материал, автор привлекла 37 дел негласных сотрудников (IM), но не стала брать у них интервью, «поскольку допрашиваемые отвечали на вопросы необъективно и нечестно. Кроме того, преступники в ходе интервью вновь унижали жертв, чего нельзя было допускать» (с. 26). Разве Пингель-Шлиман не была в состоянии должным образом опровергнуть подобные выпады?
Отказ от открытых репрессий и почти повсеместный надзор за «враждебно-негативными» силами стали следствием изменения стратегии в 1970-е годы ввиду изменившихся рамочных условий. Политическое руководство в период политики разрядки уже не могло позволить себе прежнюю практику открытого подавления. Секретная «Директива № 1/76 о разработке и проведении оперативных дел» государственной безопасности, позиционирующая себя как «щит и меч партии», впервые заговорила о различных формах «разложения»: сюда относилось, среди прочего, «систематическое дискредитация общественной репутации, авторитета и престижа на основе взаимосвязанных правдивых, проверяемых и порочащих, а также ложных, правдоподобных, неопровержимых и тем самым также дискредитирующих сведений», далее «систематическая организация профессиональных и общественных неудач для подрыва уверенности отдельных лиц», «целенаправленный подрыв убеждений в связи с определенными идеалами, примерами для подражания и т.д. и порождение сомнений в личной перспективе» (с. 200). Подобные коварные расчеты оставались не только теорией, но и многократно воплощались на практике. Руководство этим осуществляла «Линия XX», подразделявшаяся на несколько подотделов в аппарате государственной безопасности. Автор подробно описывает и анализирует их методы работы, сотрудничество с другими отделами, а также неоднозначную роль «негласных сотрудников».
Суть работы заключается в доказательстве существования множества «стратегий и мер по разложению», применяемых Министерством государственной безопасности (с. 187-359), которое умело пользоваться «оперативной психологией». В широкий арсенал «разложения» входили, среди прочего, инсценировка профессиональных неудач, создание видимости «аморального» образа жизни, разрушение любовных отношений, затруднение частной жизни путем демонстративного наблюдения, отчуждение детей от родителей, криминализация за неполитические правонарушения. Доказательства, представленные Пингель-Шлиман, весьма убедительны. Зачастую все это делалось путем распространения слухов и дезинформации. Отчасти слухи имели под собой реальную основу, отчасти распространяемая информация была выдумана. Пострадавшие иногда вообще ничего о них не знали. «Как правило, Линия XX разрабатывала слухи так, чтобы их источник нельзя было установить, либо подозрение падало на знакомых и родственников пострадавших. Линия использовала, например, при разработке компрометирующих материалов бумагу, конверты или типы пишущих машинок, которые были в окружении пострадавших. Сотрудники МГБ в своих формулировках также использовали прозвища, чтобы создать впечатление, что злоумышленники могли быть только из круга друзей или знакомых» (с. 228). Важнейшая роль в «разложении» отводилась «негласным сотрудникам», которые для виду вращались в политически альтернативных группах и иногда занимали там ключевые позиции, например, передавая клеветнические слухи.
Еще одним популярным средством было приписывание инакомыслящим сотрудничества с Министерством государственной безопасности. Кого-то вызывали на допрос в госбезопасность. Хотя он сообщал об этом кругу друзей, возникало недоверие. «Изоляция и дезориентация оппозиционеров через дозированно распространяемый слух о сотрудничестве с осведомителями была типичной в рамках мер по разложению» (с. 234). Из-за комбинации мер ситуация для пострадавших усугублялась, что Пингель-Шлиман показывает, в частности, на примере Вольфганга Темплина. Активное вмешательство в личную жизнь не было редкостью. Однако, по словам автора, нельзя найти доказательств намеренного разложения вплоть до смерти. Государственная безопасность во многом (и этот аспект, возможно, несколько недооценен) опиралась на реальные личные слабости пострадавших.
Заслуживающее внимания исследование имеет ряд недостатков. Так, не всегда очевиден успех «разложения». И автор почти не затрагивает центральную проблему: какое значение имело сокращение открытых репрессий для общества в целом. Благодаря своему тонкому тоталитаризму диктатура ГДР не стала мягче. Можно ли удержать этот тезис в таком виде? Ведь в итоге смогли развиться оппозиционные формы (в ГДР, конечно, в гораздо меньшей степени, чем, скажем, в Польше), для которых в 1960-е годы не существовало вообще никаких свобод. Вопрос о том, приобрела ли работа госбезопасности собственную динамику, Пингель-Шлиман лишь слегка затрагивает.
Государственная безопасность подрывала сплоченность оппозиционных групп с помощью механизмов «разложения». Тем не менее, такие меры не смогли предотвратить конец диктатуры ГДР (этот аспект почти полностью игнорируется). В работе впервые систематически и эмпирически описываются инструменты репрессий. Чрезвычайно увлеченная своей работой автор тем самым заложила прочные научные основы. Ее выводы крайне важны для вопроса о том, можно ли классифицировать ГДР в 1970-е и 1980-е годы как «тоталитарную» — каким бы ни был ответ.
Проф. д-р Экхард Йессе, Хемницкий технический университет, политология, D-09107 Хемниц