Константин Филимонов

Фраза «Господи, помилуй» слышна в церкви чаще любой другой. Она повторяется столько раз, что кажется чем-то само собой разумеющимся, как будто простой частью богослужебного порядка. Но Церковь не хранит пустых слов. Если молитва выдержала две тысячи лет и стала сердцем христианской литургии, значит, в ней заключено нечто гораздо более важное, чем привычная просьба о жалости или снисхождении. Когда мы слышим «помилуй», мысль невольно уходит в сторону жалости. Но в библейском языке слово "ἐλέησον" не связано с жалостью в бытовом смысле. Оно относится к действию Бога, которое восстанавливает и исцеляет. Милость – это не эмоция, а сила. Слепой у ворот Иерихона кричит Христу: «Иисус, Сын Давидов! помилуй меня» (Лк. 18:38). Он просит не о сострадании, а о вмешательстве Бога в его разрушенную жизнь. Ответом становится не утешение, а зрение. Так и во многих других местах: просьба о милости в Писании почти всегда связана с исцелением, освобождением, возвращением к жизни. Поэтому «Господи, помил