Светлана Морозова

— Вы только не уходите, ладно? Майя обернулась. На краю длинной деревянной скамьи, поджав под себя ноги, сидел мальчишка лет шести и смотрел на неё снизу вверх так, будто она одна на всём вокзале знала дорогу домой. Курточка на нём была застёгнута криво, верхней пуговицы не хватало, и в распахнутый ворот задувало с перрона сырым холодом — июнь, а к вечеру натянуло тучи и задуло, как в сентябре. — Я никуда не ухожу, — отозвалась она. — Мне ещё поезда часа три ждать. Раньше тебя уеду навряд ли. И не поняла даже, зачем ответила так подробно. Чужой ребёнок, чужой вокзал, узловая станция на полпути между её городом и её домом. Сиди да жди свою пересадку. Но мальчишка от этих слов разом обмяк, будто с него сняли что-то тяжёлое, и подвинулся, освобождая ей место рядом, — как взрослый, как хозяин, который рад гостье. — А то тут все ходят и ходят, — пожаловался он. — И никто не моя бабушка. *** До этой скамейки Майя добиралась две недели и полстраны. Сын, Глеб, ещё весной позвал: мам, приезжай,