Нимфа Альманах Юрия Линника

Паустовский
(венок сонетов)
Магистрал
Нас первые питают впечатленья,
Не иссякая в душах до сих пор.
О, как прекрасны ранние томленья!
Меня гипнотизирует простор.
Круг бытия! Он задан кругом чтенья.
Имен любимых долог перебор-
Но вот начальный импульс ускоренья:
Одета книга в синий коленкор-
Облечена в жемчужное сиянье.
Что я читаю? " Золотую розу"-
Я буду к стеблю гибкому привит.
На северной ромашковой поляне
Волшебную свершу метаморфозу-
Поэзия во мне заговорит.
Нас первые питают впечатленья,
Определяя главное в судьбе.
О, как тонки твои уподобленья!
Я благодарно помню о тебе,
Учитель мой. Люблю узор ветвленья
Твоих ассоциаций- в их волшбе
Творится ныне чудо обновленья,
Когда на каждой травке иль грибе
Лежит неизрекомый свет особый.
Впервые это: лилии раскрытье-
Иль вспыхнувший средь ночи метеор.
Всю яркость мира выразить попробуй!
Энергии, включавшие наитье,
Не иссякают в душах до сих пор.
Не иссякают в душах до сих пор
Метафор удивительных мерцанья!
Охватывает юношеский взор
И выси, и глубины мирозданья-
И слышу я: Арктур! Мицар! Алькор!
Пленяют слух прекрасные названья.
Вот карту расстилает командор-
Да сбудутся все наши упованья.
Романтика! Включись в ее игру,
Легко забыв о книжности условной.
Земля и впрямь достойна удивленья-
Тут все подводит исподволь к добру,
Все веет благодатью- мягкой, ровной.
О, как прекрасны ранние томленья!
О, как прекрасны ранние томленья,
Когда в окне созвездья Гончих Псов
Ниспосылают волны просветленья,
Всю душу промывая до основ.
Кто отключает силу тяготенья?
Шелк у зари для алых парусов
Хочу занять- я ради утоленья
Своей мечты у плыть к мирам готов.
Я изучаю лоции при свете
Старинной лампы. К берегам Самоса
Ищу пути- не там ли Пифагор
Услышал пенье сфер? Пусть всей планете
Маяк их зов транслирует с утеса-
Меня гипнотизирует простор.
Меня гипнотизирует простор!
Хрустальной прозы ясная страница-
Как сказочный оптический прибор:
Приблизится сейчас и прояснится
Огромный мир. Лицом к лицу, в упор
Увижу даль-ах, где ее граница?
Совсе не надо прятаться в затвор-
Желает сердце полностью раскрыться,
Еще совсем не ведая о том,
Что полстраны-узилище и зона.
Покуда не упала тень сомненья-
Я вижу космос в свете голубом.
И я поклонник розового тона!
Круг бытия был задан кругом чтенья.
Круг бытия был задан кругом чтенья;
Трагедии потом войдут в него-
Сейчас мне явлен позитив творенья
Рассказом тонким! Это волшебство
Мир первозданен! Никакого тленья
В нем быть не может. Чувствую родство
Со всем живым-вы молитесь, растенья?
Мир искренен и ласков оттого,
Что между мной и ним стоит как призма
Все горестные краски поглощая,
Том прозы этой. Чуешь? От озер,
От мшар и рощ идет волна лиризма.
Вот стопка книг-она уже большая.
Имен любимых дорог перебор.
Имен любимых дорог перебор-
Здесь назову Волошина и Грина.
В их ладных музах вижу я сестер;
Чужда обоим скука и рутина.
Включается в полночный разговор
И муза Паустовского. Картина
Полна созвучий- в ней звучит мажор:
Всю группу забирает бригантина-
И курс берет на дальнюю звезду;
Волошинские строки о терроре
Мне неизвестны. будут потрясенья-
Глаза на всероссийскую беду
Откроются! И свет померкнет вскоре.
Но вот начальный импульс ускоренья.
Но вот начальный импульс ускоренья!
Я книгу Паустовского прочел-
И вдруг увидел брезг Преображенья:
Встает над миром некий ореол-
Все нового исполнено значенья!
И мнится мне: глазами этих пчел
Сирень я вижу в свете озаренья:
Я понял связь вещей- я смысл обрел.
Аукаются разные предметы-
Роднятся неожиданно друг с другом.
Сейчас гляжу на росный белозор-
И вижу лиру! Струны все задеты-
Я вдохновляюсь лютиковым лугом.
Одета книга в синий коленкор.
Одета книга в синий коленкор.
А изнутри и вправду золотая.
Что мастер поместил в единый створ?
Вот облака- а вот лебяжья стая-
Вот цепь галактик. Я не ведал шор-
Я ширил дух, Багрицкого читая-
И становился юный взгляд востер:
Не упускал ни первого протая,
Ни первого осеннего ледка.
Мне открывалось колдовство детали,
Когда внезапно на переднем плане
Она являлась- пристальна, ярка.
Не знала юность горя и печали,
Облечена в жемчужное сиянье.
Облечена в жемчужное сиянье,
Вновь белая нимфея расцвела-
Я к ней опять влекусь в самообмане:
Как если бы не выгорел дотла,
Но давнее вернул очарованье
Когда мой дух незримые крыла
Вздымали ввысь. Все было как в романе
Новалиса иль Тика-жизнь текла
Поверх житейской мелкой суеты.
Как Паустовского воспринимаю?
Скорее как поэзию-не прозу.
В нем столько небывалой чмстоты!
К лазоревому устремляясь маю,
Что я читаю? " Золотую розу".
Что я читаю? " Золотую розу".
Я постигаю тайну языка-
И сходу поддаюсь его гипнозу:
Волхвует, манит каждая строка.
А дух растет. И чувствую угрозу
Безличных сил-опасность велика.
Уже не верю я официозу!
Уйти в протест? Но добрая рука
Меня уводит в глубину природы-
И создает подобие ковчега,
В котором от разора сохранит
Великое сокровище свободы.
Учителю внимать-восторг и нега!
Я буду к стеблю гибкому привит.
Я буду к стеблю гибкому привит-
И тоненькую веточку побега
Направлю ввысь1 Меня влечет зенит-
Высокая притягивает Вега.
О, дальней запредельности магнит!
Куда шатры нацелила Онега?
Подняться в небо Север норовит;
Там для него- и альфа, и омега.
Кто уподобил звездному ручью
Далекое созвездие Персея?
И сполохов полночных полыханье
Сверх края переполнит книгу чью?
Я своего читаю корифея
На северной ромашковой поляне.
На северной ромашковой поляне
Ночь белая творит свой личный миф!
Вот бабочка вручает мне посланье,
Его на нежных крыльях разместив.
Я фимиам почувствую в тимьяне.
А птицы литургический мотив
Напомнят мне. Мы все СОПЛАНЕТЯНЕ!
Единство жизни сердцем ощутив,
Я ощущаю этот мир как храм.
Холсты Моне, Ван Гога, Левитана-
Вот мой иконостас. И Берлиозу,
И Григу, и Шопену я воздам.
Начальная пора, ты осиянна!
Волшебную свершу метаморфозу.
Волшебную свершу метаморфозу,
Ассоциациям желая дать
Свободный ход. Взираю на березу-
И женскую угадываю стать.
Закат мою расцвечивает грезу;
Желает зяблик ноту подсказать-
Творим совместно! Путь к апофеозу
Для нас открыт-впиваю благодать.
Ах, кем во мне заложена основа
Для дерзких проб и смелых начинаний?
Душе дает опору на гранит-
Субстанция трепещущего слова
Куда надежней! В час рассвета ранний
Поэзия во мне заговорит.
Поэзия во мне заговорит-
И я услышу тишину лесную;
И мир предстанет лучшей из сюит:
По-новому весь космос оркеструю.
Вот молнии! Они как алфавит.
Вот радуги! Я вижу даль иную.
Вот родники! Душа в ответ звенит.
Вот ласточки! Взмываю и ликую.
Вот осень! И Таруса над Окой.
Вот море! И лиричная Одесса.
Вот ледостав! Не надо остекленья-
Прозрачен мир! Он потому такой,
Что в нем богатство не имеет веса-
Нас первые питают впечатленья.
2004 г.