Литературный салон "Страницы книг"

Он бросил к её ногам свой плащ в лужу, а она бросила мужа через четыре дня: как виолончелист покорил примадонну солёными огурцами и ландышами. В ресторане «Метрополь» шёл обычный приём для иностранцев. Молодой виолончелист Мстислав Ростропович поднял глаза и увидел, как по лестнице спускается женщина. Он потом признавался: в ту секунду потерял дар речи и твёрдо решил — эта красавица будет его. Звали её Галина Вишневская, она уже пела в Большом театре и носила фамилию другого мужчины. Но Ростроповича это не смутило. Когда она сказала, что замужем, он только усмехнулся: «Это мы ещё посмотрим». Следующая их встреча случилась на фестивале «Пражская весна». Ростропович узнал, что Вишневская тоже едет, и набил чемодан всеми своими пиджаками и галстуками. Каждый день он менял наряды, лишь бы она заметила. Но помогли не пиджаки, а простая наблюдательность. На ужине он подметил, что певица с удовольствием уплетает солёные огурцы. И тогда Ростропович пробрался в её номер, поставил на стол огромный букет ландышей, а рядом положил… солёный огурец. В записке объяснил: «Не знаю, как вы отнесётесь к цветам, поэтому для верности добавил то, что вы точно любите». Окончательно всё решил дождь в пражском саду. На дорожке после ливня стояла огромная лужа. Ростропович не раздумывая скинул свой светлый плащ и бросил его прямо в грязь, чтобы Вишневская могла пройти, не замочив туфель. Она прошла. А он её завоевал. Через четыре дня после возвращения из Праги музыкант поставил вопрос жёстко: «Или ты сейчас переезжаешь ко мне, или между нами всё кончено». У Галины за плечами было десять лет брака с директором оперетты Марком Рубиным. Он выходил её после тяжёлой болезни, вместе они пережили смерть маленького сына. Уйти было страшно. Но Вишневская дождалась, пока муж уйдёт в магазин, сунула в чемодан тапки и халат — и убежала. Когда она приехала к Ростроповичу, дома оказались только его мама и сестра. Сам жених ушёл за покупками за пару минут до её прихода, но успел предупредить родных: «Сейчас придёт моя жена». Мама Ростроповича растерянно села на стул, Вишневская плюхнулась на чемодан, и обе женщины разревелись. Тут в дверях появился Мстислав Леопольдович с авоськой, полной шампанского и рыбы. Он улыбнулся и сказал: «Ну вот и познакомились!» Они прожили вместе 52 года. Воспитали двух дочерей, дружили с Солженицыным и Бродским, потеряли советское гражданство, скитались по миру и собирали полные залы на всех континентах. А в 1991 году Ростропович стоял у Белого дома, защищая новую Россию. Уже в старости журналист спросил маэстро: «Правда, что вы женились через четыре дня после знакомства?» Ростропович кивнул. «И что вы думаете об этом теперь?» Маэстро улыбнулся: «Думаю, что потерял четыре дня».

Народная песня новых русских не волнует. Когда мне сказали, что участие в «Песне года» стоит десятки миллионов рублей, я отказалась. Не могу такие деньги платить. Припомните, кого из великих артистов вы в телевизоре видели? Мы почти не слышим симфоническую музыку. Опера? Невозможно. Народная песня? А кому она нужна? Грубость и пошлость выдаются за смелость и новаторство. Шпана правит бал... Раньше можно было различить исполнителей по голосам. Сразу ясно, что поёт Русланова, Стрельченко или Шульженко. Сегодня все поют одинаково. Всё в одном темпе, музыкальное сопровождение почти одинаково у всех. Больно, досадно. И самое главное — очень мало хороших голосов. Вероятно, это оттого, что сейчас всё продаётся. Если ранее ТВ и радио были государственные, то сейчас они «на прокате». Кто больше даст денег, тот и будет на экране… Людмила Зыкина, Народная артистка СССР, Герой Социалистического труда, Лауреат Ленинской премии.

Они стояли насмерть десять дней. Без воды, без сна, без права на ошибку. В июне 2024 года десять добровольцев получили приказ закрепиться в сорока метрах от позиций противника. Комбат предупредил: задание крайне опасное. Вызвались «Опер», «Псих», «Кальмар», «Зазер», «Седой», «Рэд», «Тиман», «Ирбис», «Лучик» и «Кызыл». Сто метров до позиции — под танковым огнём через минное поле. «Кызыл» добежал до пустого окопа, сбросил оружие и нырнул внутрь. Из-под земли ему махали чьи-то руки — там уже был свой. Десять дней обороны превратились в один непрерывный бой. В бою погиб «Зазер». Оставшиеся девять продолжали отбивать атаки. По рации каждый день повторяли: «В плен не сдаваться, назад не отступать». Но и без приказа никто не собирался. Страшнее войны оказалась жажда. Выпили всю свою воду, нашли трофейную, им сбрасывали поллитровки с дронов — но этого не хватало. «Кызыл» признался: всерьёз обсуждали штурм вражеского опорника, чтобы добыть воду. Четырнадцатого июня у «Кызыла» был день рождения. Обстрел стоял мощнейший, но все остались живы. Семнадцатого июня дрон противника забросил гранату прямо в блиндаж. «Рэд» крикнул: «Граната!» — толкнул «Кызыла» и прыгнул сверху. Граната лежала у ног. Секунды, десять — взрыва нет. Чеку заклинило. «Рэд» выбросил гранату наружу, но она рикошетом вернулась обратно. Чудом никто не пострадал. «Два дня рождения за несколько минут, — сказал «Кызыл». — Кроме Зазера, выжили все». Уходить приказали, когда пришла ротация. Решили выходить по три человека, чтобы хоть одна группа дошла. Дошли все. Тело погибшего вынесли сами. Два с половиной километра назад — под обстрелами и минами. Когда добрались до своих, начался танковый обстрел. Все бросились прятаться, а они сидели и улыбались друг другу. Комбат дал семь дней отдыха. Но уже на второй день «Кызыл» и «Рэд» попросились обратно. «Война ещё не окончена, — сказал Иван. — Мы просто выполнили приказ, отбились, удержали, не отдали». Все участники награждены орденами Мужества. Позывные десяти, кто стоял насмерть в сорока метрах от врага: «Опер», «Псих», «Кальмар», «Зазер» (погиб), «Седой», «Рэд», «Тиман», «Ирбис», «Лучик», «Кызыл». Никто не отступил. Никто не сдался. 🙏 Снимем шляпу перед каждым, кто был в том окопе. Герои, мы с вами.

«Между нами говоря, на меня как на артистку самое большое влияние оказал Роман Виктюк. Виктюк меня доделал как актрису, отшлифовал.

13 июня 1946 года, родился советский и российский актёр театра и кино, заслуженный артист Российской Федерации (1992) - Игорь Владимирович Старыгин.

В 9 лет его взяли в балет, чтобы спасти от нищеты - через годы он изменил весь мужской танец Тбилиси, март 1917 года. Семилетний босой мальчишка стоял у пыльного окна модной мастерской на улице Лермонтова и не мог оторвать глаз. За стеклом женщина в розовом трико крутилась вокруг своей оси так, словно её держал воздух. Это была учительница танцев, снимавшая у его матери комнату. А мальчика звали Вахтанг. Грузинский переулок, запах горячего хлеба, ослик, везущий корзины с виноградом, и среди всего этого, в маленькой комнате с потёртым ковром, рождается то, что потом назовут грузом и крыльями целой эпохи. Его отец, Михаил Чабукиани, был мастером по золочению рам. Мать вышивала. Семья жила бедно, иногда впроголодь, но в доме всегда звучала музыка. Старший брат играл на гитаре. Сёстры пели. – Мама, я тоже хочу так, – сказал он однажды, показав рукой на дверь, за которой жила танцовщица. – Так как, сынок? – Чтобы летать. Мать только вздохнула. Какие там танцы, когда на ужин одна лепёшка на пятерых. Но мальчик не отступил. Ему было девять, когда его взяли в студию Марии Перини. Итальянка с тяжёлым характером и железной волей, она держала в Тбилиси единственную настоящую балетную школу. Перини посмотрела на тощего, длинноногого ребёнка с огромными чёрными глазами и сказала всего одно слово: – Останется. Через три года Вахтанг уже танцевал в массовке тбилисского театра. В двенадцать лет он зарабатывал на хлеб и обеспечивал полностью свою семью. Утром школа, днём репетиции, вечером сцена, ночью уроки. Спал по четыре часа. Учился ходить так, чтобы не стирать подошвы единственных башмаков, и говорил матери, что не голоден, дабы она сама покушала.

«…Кухарок брали всегда хороших и с большим разбором, но характерно то, что при большой гуманности и даже доброте хозяев, никому и в голову не приходило, что поздний обед в летнюю пору заставляет кухарку в жаркие дни целый день париться в кухне, да и вообще иметь мало свободного времени. Правда, при ней всегда была судомойка, так что от мытья целой груды посуды она была избавлена, но беречь судомойку также никто не думал. Прислугу отлично кормили и очень хорошо с ней обращались, но кухарка была завалена работой. Иногда было три тестяных блюда в день, например — вареники к завтраку, пирожки за обедом и сдобные булки к вечернему чаю. Горничной было гораздо легче, тем более что прачка нанималась отдельная. И всё же надо сказать, что на шахматовских хлебах и деревенском воздухе прислуга всегда поправлялась и была обыкновенно весёлая. Кухарка в нашей семье считалась лицом очень важным, так как хорошей еде придавалось большое значение…» Мария Андреевна Бекетова «Шахматово. Семейная хроника». Картина: Вильгельм Розенстанд «Женщина на кухне», 1883 год.

Марина Могилевская: "Еще 15 лет назад у меня не возникало даже вопросов, какую внутреннюю философию несет мой кино или сценический образ. Я рассуждала и подходила к роли с позиции: интересно мне это играть или не интересно. Сейчас я вижу, насколько велико влияние телевидения, прессы на умы и сознание людей, в отличие от кино и театра. Почувствовав на себе влияние того, что смотрю или читаю, я ощутила ответственность за то, что говорю и доношу до зрителя той или иной ролью. Я не стремлюсь играть только положительные роли, но мне важно, чтобы в общей концепции истории, в которой существует исполняемый мною персонаж, не было пропаганды зла".// Автор поста: Лариса Руди/

2005-й сделал редкую вещь — не просто экранизировал роман, а намертво закрепил образ. Анна Ковальчук в роли Маргариты оказалась не «удачным выбором», а почти литературным фактом. В ней сошлись холодная мистика, внутренняя решимость и то самое спокойное безумие человека, который уже всё для себя решил. Прошли годы, сменились эпохи и форматы, но коллективная память возвращается именно к этой Маргарите. Стоит вспомнить Булгакова — и в воображении возникает не абстрактный персонаж, а конкретный взгляд, походка, интонация. Новым версиям приходится бороться не с сериалом, а с ощущением, которое он когда-то оставил. Это тот редкий случай, когда роль не устаревает, а постепенно превращается в эталон. Ковальчук сыграла Маргариту так, что ведьма перестала быть аллегорией и стала чем-то слишком реальным, почти бытовым. Поэтому мы до сих пор машинально смотрим на полки в ванной. Мало ли. Крем Азазелло, как известно, не предупреждает заранее.

Она смотрит на нас уже 150 лет. И до сих пор от её взгляда становится не по себе. 🎨 Илья Репин (1844–1930). «Нищая (Девочка-рыбачка). Вёль». 1874 год. Иркутский областной художественный музей. В её глазах нет слёз. Нет просьбы о помощи. Нет даже надежды. Только усталость человека, который слишком рано понял: чуда не будет. Картина небольшая — меньше метра. Но многие считают её одной из самых сильных работ молодого Репина. И это при том, что к тому времени он уже создал «Бурлаков на Волге». В 1874 году Репин оказался во французском рыбацком городке Вёль. Здесь он увлёкся пленэрной живописью. Однажды перед ним появилась эта девочка. Местная жительница из бедной семьи. Она подрабатывала тем, что позировала художникам. Репин писал друзьям: модель вела себя беспокойно, вертелась. Но ему хватило одного сеанса. На холсте — худенький подросток с рыбацкими сетями. Выгоревшие волосы, одежда в заплатках, грубые руки. Вокруг свет, воздух, цветы. Но в её глазах — только тихая безнадёжность. Она ничего не просит. Не надеется. Словно давно смирилась. Репин не обвиняет. Он просто показывает человека. И от этого отвести взгляд почти невозможно. В 1948 году картину из Иркутского музея привезли на выставку в Москву. Третьяковка тут же захотела оставить шедевр у себя. Иркутскому музею предложили обмен: портрет Толстого и два этюда Сурикова в придачу. Но директор Иркутского музея не сдался. После долгих переговоров картину вернули в Иркутск, где она висит и сегодня. Репин не приукрасил её, не разжалобил зрителя. Он просто показал нам всем, уставшего от жизни ребенка// Автор поста: Лариса Руди//