Татьяна Молдужарова (Рамазанова)

Посвящается тем, кто верит, что за праздничным столом собирается душа семьи. Это был не просто пирог. Это был курник — исполинский, многослойный, благоухающий духом праздника и дома. Я помню, как бабушка, обсыпанная мукой, как первой зимней пылью, собирала его, как волшебный конструктор. Слоёное тесто, тонкие, ажурные блины, курятина, грибы, крупа, яйца… Каждый слой — будто страница большой семейной саги. Аромат стоял такой, что, казалось, его можно было потрогать рукой. Он витал над домом, пропитывал одежду, заставлял желудок сладко ныть в предвкушении. Тогда я думал, что это просто невероятно вкусно. Теперь я понимаю: это была география нашей памяти, выпеченная в духовке. История курника теряется в веках. Некоторые уверены, что название пошло от курицы — главной, но не единственной его начинки. Другие, и я склонен им верить, шепчут более поэтичную версию. Будто бы слово «курник» родом от «курень» — так называлась круглая казацкая изба. А сам пирог, высокий, куполообразный, с дымящи

Посвящается тем, кто верит, что за праздничным столом собирается душа семьи. Это был не просто пирог. Это был курник — исполинский, многослойный, благоухающий духом праздника и дома. Я помню, как бабушка, обсыпанная мукой, как первой зимней пылью, собирала его, как волшебный конструктор. Слоёное тесто, тонкие, ажурные блины, курятина, грибы, крупа, яйца… Каждый слой — будто страница большой семейной саги. Аромат стоял такой, что, казалось, его можно было потрогать рукой. Он витал над домом, пропитывал одежду, заставлял желудок сладко ныть в предвкушении. Тогда я думал, что это просто невероятно вкусно. Теперь я понимаю: это была география нашей памяти, выпеченная в духовке. История курника теряется в веках. Некоторые уверены, что название пошло от курицы — главной, но не единственной его начинки. Другие, и я склонен им верить, шепчут более поэтичную версию. Будто бы слово «курник» родом от «курень» — так называлась круглая казацкая изба. А сам пирог, высокий, куполообразный, с дымящи